Его хорошая девочка - Наталья Соболевская

Сначала было подумала, что мой топографический кретинизм в очередной раз завёл меня куда-то не туда. Потому как предположительно в моём бунгало горел свет.

Огляделась по сторонам и, ничего не понимая, пожала плечами. Может быть, конечно, у меня крыша поехала, но я уверена, что не заблудилась. У соседнего бунгало на террасе как валялось сдутое розовое кресло в виде зайца, так благополучно и дальше сдувается, да и кустарник, подстриженный якобы под божью коровку, припоминаю. Так, а номер бунгало? Мой. Ну всё верно. Может, когда выходила, просто забыла выдернуть второй магнитный ключ, свет не потух и горит до сих пор.

Открываю дверь, вроде бы ничего подозрительного у порога не наблюдаю. А почему слышно, как работает телевизор? Точно с утра не включала, даже пульт не брала.

Уборка номера? Нет, конечно. Пятнадцать минут девятого…

Что тогда, вернее, кто? Вор? Маньяк? Вор и он же маньяк?

Осмотрелась, ах, жаль, нет ничего тяжёлого положить в руку в случае чего для самообороны. В распоряжении есть только пластмассовая ложка для обуви, но с ней особо не повоюешь. Разве что сломать и попытаться ею глаз кому-нибудь выколоть. Фу, гадость какая. А с кем, собственно, я собралась драться? Воры бы шуршали вещами, а маньяк тихонько сидел, притаившись, например, в ванной, но никто из них бы телевизор точно смотреть не уселся.

Ладно, сейчас выясним, что происходит. Осторожно ступая, крадусь внутрь. Вернулась к двери, нет, надо всё-таки что-нибудь прихватить. Крайне обрадовалась, когда в коридорном шкафу нашлась пара вешалок, между прочим, железных и крепких.

Допрыгав на цыпочках до гостиной, аккуратно заглядываю в комнату.

Да твою же…

Нет, ко мне не вор наведался и не маньяк, у меня в гостиной на диване пьёт коктейль и глазеет в телевизор псих. Он же гад, он же невыносимый и вездесущий Никита Беркутов.

Возвращаюсь корпусом обратно в коридор и, прикрыв глаза, фантазирую. Как бесшумно подхожу к мужчине со спины, как замахиваюсь вешалкой, как с остервенением колочу по его голове, как ему нестерпимо больно, как он истошно вопит, ну и самое главное и приятное, как он, превратившись в побитую собачонку, поджав хвост, убегает.

Улыбнулась, но мечты так мечтами и останутся, у меня рука не поднимается человека огреть по голове — это раз, а Беркутов не из той породы, что позволит себя безнаказанно избивать — это два. Печалька.

Бесшумно, ну почти бесшумно, прокашлялась, одёрнула подол платья и уверенной походкой пошла прогонять узурпатора.

— Ты чего забыл у меня в бунгало? — специально громко спросила я, но, к сожалению, Беркутов ничуть не испугался и не подпрыгнул на пятой точке от неожиданности, как бы, например, скорей всего, отреагировала я. Вместо этого, он улыбнулся и лениво развернулся ко мне.

— Ничего. Я здесь впервые. Да и свои вещи не имею привычки забывать. А ты почему так поздно? Я нам сделал коктейли, но кто-то долго ходил, поэтому я их уже выпил. Теперь как бы твоя очередь шейкер трясти, соседушка, — мужчина, перевернув бокал горлышком вниз, продемонстрировал, что он пуст.

— Беркутов, ты сейчас дошутишься, вызову охрану, и она тебя заломает и под белы рученьки выведет. Будь ты хоть сто раз совладельцем отеля, правила для всех одинаковые. Выметайся по-хорошему, без скандала, а?

— То есть коктейль смешивать отказываешься?! — продолжает паясничать гад. — Ладно, припомню тебе, когда придёшь ко мне по-соседски за солью, спичками или чтобы спинку потёр.

У каждого человека есть свой предел терпения, так вот, мой только что закончился. Не знаю, о чём думала, наверное, ни о чём, злость отключила рассудок, но я замахнулась, прицелилась, и вешалка полетела в Никиту.

Как в замедленном кино, с ужасом в глазах и уже с сожалением наблюдала, как Беркутов движется в направлении бара, и выпущенная мной «граната» меткой наводкой пилотирует и, судя по всему, угодит прямо ему в голову.

Я аж выдохнула, когда Никита, который, казалось, угрозу даже не замечает, ловко поймал рукой вешалку.

— А-я-яй, Варвара Сергеевна, — голос Беркутова прозвучал даже ласково, но нотки вполне себе серьёзного предупреждения, я уловила. — Не советую так делать впредь. Ведь чисто на инстинкте могу «посылку» запустить в отправителя. Варя, если ненароком тебя покалечу, мне будет крайне паршиво. И в этом будешь ты виновата, а значит, помимо увечья, тебя ждёт ещё и моральная пытка.

Поймала себя на том, что, низко склонив голову, слушаю Беркутова с виноватым лицом. Я, конечно, не спорю, палку перегнула, но первое — всё обошлось, второе — защищала своё жилище. Да, сегодня я тоже вторглась в номер Никиты, но он не имел права там находиться.

— Беркутов, — задрала высоко подбородок, — выметайся, не доводи до греха.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Чихать Никита хотел на мои слова и предупреждения, спокойно наполнял шейкер жидкостью из бутылок. А откуда, кстати, в моём бунгало алкоголь? Внимательно оглядела гостиную. Из лишних и явно не моих вещей — ноутбук, мобильный, солнечные очки, разбросанные на столе документы, кроссовки валяются возле окна.

— Минутку, — с волнением произнесла я и, дабы проверить совершенно дикое предположение, метнулась в свободную спальню, в которую лишь раз заглянула, когда заселялась, но дальше дверей не прошла. — Беркутов! Я не поняла, почему твои вещи висят в моём шкафу?! И зачем ты притащил свои чемоданы, — я так громко вопила, что Никита стопроцентно из гостиной меня услышал.