Его хорошая девочка - Наталья Соболевская

Встала по будильнику, как обычно ровно в шесть. Умыла лицо, почистила зубы, выпила стакан воды натощак и сорок минут занималась йогой, далее душ, укладка волос, слегка подкрасилась, оделась и бегом на работу.

Здравствуй, трудовой день.

Дабы лучше понять принцип, как функционирует отель, ещё вчера решила каждый день примерять на себя новую должность. Сегодня, например, я помощник администратора.

Уже через час за стойкой поняла, что администраторам надо бы несколько процентов к заработной плате накинуть за вредность. Работёнка ещё та. Из десяти подошедших к стойке, один, но обязательно что-нибудь да отчебучит. Хоть стой, хоть падай, а приходится улыбаться и делать вид, что клиент прав, хотя на самом деле присутствует стойкое желание набрать номер дурдома и сообщить, что их клиент случайно зашёл к нам.

— Извините, но, к сожалению, президентский номер занят, — отвечая на звонок, отказывает потенциальному клиенту Любовь — девушка-администратор, с которой сегодня в паре работаю, и предлагает подобрать другой номер.

Окончание разговора не слушаю, мне кажется, Люба ошиблась, и президентский номер свободен, по крайней мере, так было ещё пятнадцать минут назад, когда наличие номеров проверяла.

— Клиент забронировал номер? — интересуюсь я, когда девушка кладёт трубку.

— Нет, его только лучший интересовал.

— Люба, может, я не до конца разобралась, но в программе числится, что президентский номер свободный, — указываю я на монитор.

— Это да, надо исправить, — девушка, наклоняясь, ставит галку и запись окрашивается в красный цвет, что означает — номер для заселения не доступен. — Это номер Никиты Валерьевича, — поясняет девушка, и я тут же интересуюсь:

— А он за него заплатил?

Люба теряется, но лишь на секунду, а после как само собой разумеющееся выдаёт:

— Нет, но он же хозяин.

— Срочно перезвони человеку, скажи, что вышла ошибка и номер его, в качестве извинений предложи скидку, — дала распоряжение я, которое, естественно, кое-кому не понравится, но мне плевать. Беркутов не единолично отелем владеет, и если он не оплатил номер, считай, что украл.

— Но как же. А Никита Валерьевич? — Люба, по-моему, сейчас от переживаний в обморок грохнется.

— Он съедет. Не думай об этом. Моя забота. Когда клиент, которому ты сейчас позвонишь, планировал приехать?

— Сегодня, после обеда.

— Отлично. Убраться успеем. Звони.

Люба неохотно, но подняла телефонную трубку, связалась с клиентом и обо всём договорилась.

В сопровождении двух горничных поднимаюсь на лифте в главном корпусе на верхний этаж. Девушки друг на друга боязливо поглядывают, мне кажется, потеряй я бдительность хоть на мгновение, и они сбегут.

Надо признать, хоть Беркутов и бродит по отелю, не снимая беззаботной улыбки, но уважение и даже страх персоналу как-то внушил. Когда девочки узнали, кого мы собираемся потревожить, пытались отказаться от похода и меня от этой мысли отговорить, но я умею настоять на своём.

— Простите, но пока вы договариваетесь с Никитой Валерьевичем, мы за дверью подождём, — сообщила мне одна горничная, а другая в поддержку коллеги усиленно закивала и протянула мне электронный ключ.

Сняв с двери табличку «Не беспокоить», вошла внутрь. Голос здравого смысла посоветовал: «Прежде чем зайти в спальню, предупреди, что вторгаешься, вдруг там на кровати не один человек, а сразу два».

— Никита. Тук-тут. Это я, Варвара. Просыпайся, пора освобождать незаконно занятый номер людям, что за него уже оплатили, — можно сказать кричу я.

Тишина.

— Никита Валерьевич, ты проснулся? Учти, я захожу.

Из-за задёрнутых штор в спальне Беркутова темно и приятно пахнет парфюмом. После папе точно такой же подарю, запах обалденный.

Раздвигая шторы, запускаю в комнату свет, оборачиваюсь на кровать и тут же глаза закрываю. Никита дрыхнет с таким видом, как будто всю ночь кули с вагона грузил, а ещё он голый. Самое неприличное место, слава всему, прикрыто, но как бы ситуацию это совсем не спасает, потому как ткань просвечивает и всё-всё видно. Зато разрешилась загадка, откуда у Беркутова самомнение необъятных размеров — повезло с габаритами агрегата.

— Никита, подъём — приторно-ласково тяну я, мужчина ворочается, хватает без дела валяющуюся подушку и закрывает ею лицо. От света, упырь, прячется, я так понимаю.