У тебя есть сын - Лина Филимонова

- Он и так у моих ног. 

Яна кивает на океан огней городских огней, уходящий за горизонт. 

- Нет, я имею в виду… Я хочу дать тебе все, чего ты достойна. 

- Мы знакомы всего две недели! - смеется Яна. 

- Неважно. Ты моя. И я дам тебе все...

- Что же это - все? 

- Квартиру в центре, крутую машину, шмотки там разные, бриллианты. Отдых на лучших курортах... 

Знаю, что это звучит очень наивно. Но… материальное имеет значение. Это я тоже знаю. 

- Ты дурачок, - улыбается Яна. 

- Ты подождешь? - с моих губ срывается глупый вопрос. 

- Думаешь, мне от тебя нужны бриллианты?

- А что тебе нужно? 

- Иди сюда. 

Я тянусь к ней… И она меня целует! Сама. 

Я охренел. И чуть не сдох от счастья.  

Сгреб ее в охапку, усадил к себе на колени и с дотошностью маньяка начал изучать ее восхитительные губы...

Мы целовались всю ночь до полного умопомрачения. Не шли дальше этого - я чувствовал, что Яна пока не хочет. 

Я не мог насытиться этими дерзкими нежными губами, этим юрким шаловливым язычком, этими огненными волосами, в которые я с наслаждением запускал пальцы. 

Это была волшебная ночь.

Я не забуду ее никогда...

13

Кирилл

У меня все же сорвало крышу. 

Весь вечер я из последних сил тормозил себя, а, когда понял, что Яна разговаривает с каким-то мужиком, тормоза отказали. 

И меня понесло...

Ревность. 

Это она. Я знаю. 

Я очень хорошо знаком с этой зеленоглазой стервой. Как я ревновал Яну пять лет назад! Меня наизнанку выворачивало от того, что она вечно тусовалась с успешными и богатыми парнями. 

И сейчас у меня также сдавливает гневом горло, перед глазами пелена, а пальцы сами сжимаются в кулаки. 

И я ору на нее… Хотя не должен. 

Яна молчит. Смотрит в пол. Не орет в ответ. И не посылает меня на хер. 

Я что, напугал ее? Раньше она бы так меня припечатала… А сейчас молчит. 

А потом неожиданно тихо спрашивает: 

- А когда ты разрешишь мне уйти? 

- Когда мы закончим ужин, - бурчу я. 

Чувствуя себя последним козлом. 

- Как скажешь, - выдыхает Яна. 

И, послушно наклонив голову, идет наверх. На террасу. 

Садится, берет вилку, начинает есть. Я тоже сажусь. И пытаюсь ковыряться в фирменном рагу от шефа. 

Но все не так! 

Недавно мы почти по-дружески болтали. Это выглядело как нормальный ужин. А сейчас… Это какая-то хрень. 

Почему она не дала мне отпор, когда я начал орать на нее? Почему не ушла, хлопнув дверью и наплевав на работу и все остальное?

Это так не похоже на ту Яну, которую я знал…

- Ты там что-то говорил про деньги, - вдруг начинает она. 

- Да, говорил, - удивленно киваю я.  

- Мне нужны деньги, - произносит Яна. 

Не поднимая глаз от тарелки. 

- У тебя счет привязан к телефону? 

- Да. 

- Я переведу. 

- Ты знаешь мой телефон?

- Узнал у вашего менеджера. 

- Понятно… Спасибо. 

Блин, тут что-то не так! Я думал, мне придется придумывать какие-то обходные пути, чтобы помочь ей. 

А она сама попросила…

Еще полчаса назад мне казалось, что я вижу перед собой прежнюю Яну: боевую девчонку, львицу, которой палец в рот не клади. Но теперь я понимаю: она уже не та. 

Что с ней случилось? 

Жизненные трудности сломили ее? 

Люди меняются. К сожалению. 

И мне немного жаль, что она тоже изменилась. Но, с другой стороны, мне теперь будет легче ее отпустить…

Я помогу ей всем, чем смогу. К счастью, она готова принять мою помощь. 

А потом мы пойдем разными дорогами. Как и шли. 

- Я принесу десерт, - Яна поднимается. 

- Не надо. 

- Ты же любил сладкое… 

- Теперь не люблю. Люди меняются, - произношу я то, что вертится у меня на языке. 

- Да… - эхом повторяет Яна. 

- Можешь идти. Домой. Или куда ты там хотела…

К этому своему Матвею. 

Блин. Нет!

Об этом я не могу думать спокойно…

Но я должен ее отпустить. Должен. У меня своя жизнь, в которой меня все устраивает. У нее своя. 

- Я сейчас все уберу и пойду, - произносит Яна.  

- Не надо. Оставь. 

- Спасибо, - снова повторяет она. 

И это так неестественно! 

И мне больно от этой неестественности. В начале вечера я бесился от того, что моя прежняя любовь вызывает во мне слишком много эмоций. 

А сейчас я чувствую какое-то опустошение. 

И вдруг я понимаю:  с того момента, как ей позвонил этот Матвей, и как я слишком резко запретил ей уходить, Яна ни разу на меня не посмотрела. 

Все время отводит глаза. 

А ведь до этого она беззастенчиво сверлила меня своим прожигающим взглядом. Возражала мне, дерзила, даже в жопу послала, когда я в первый раз предложил деньги. 

Она была прежней Яной. А теперь… да она притворяется! 

Она делает это все специально. 

Она просто очень хорошо меня знает. Знает, что если будет послушной и безвольной, я сразу остыну и легко ее отпущу.