Я – страж пламени! - Викки Латта

— Привет, я Дортон, можно просто Дор, — с ходу начал он и, тут же переключившись с меня на Мора, цыкнул: — Подвинься, Дрон, приятель, сегодня я с Роук посижу.

Я про себя усмехнулась: похоже, личина адепта из простой семьи дарила сыну канцлера много чудных открытий. И одно из них — вот такое панибратское отношение.

Мор скривился, отложил конспект и холодно заметил:

— А если не подвинусь?

— Ну значит, слетишь, — не меняя дружеского тона и не переставая лучиться улыбкой, отозвался Дор, которого я мысленно тут же окрестила Лисом.

— Я, знаешь ли, летать не умею и учиться не собираюсь, а тебе вот ускорения придать могу, — тоном, не предвещавшим ничего хорошего, намекнул Мор. И в этот момент приятель, несмотря на свою личину, не выглядел тем, чью роль он должен был играть — простого, чуть зашуганного паренька из провинции.

— Ты на что намекаешь, заморыш? — уже отринув беззаботный тон, поинтересовался Лис.

Мор взглянул на меня. Только взглянул. Но в его глазах я прочитала фразу: «Ну вот, я же тебе говорил про дуэли». И стало даже как-то совестно оттого, что первая, оказалось, не я помогаю Толье, а он мне.

— Да я не намекаю, — фыркнул Мор, вставая. — Я прямым текстом делаю тебе предложение, от которого ни один честный маг отказаться не сможет…

— Деньги, что ли? — не понял Лис. То ли он был бесчестным, то ли с дуэлями не сталкивался… Но нет, рыжий оказался, наоборот, слишком умным и, смекнув, что речь идет о дуэли, решил перевести все в шутку: — Тогда, если у тебя есть звонкая монетка, у меня предложение — куда ее пристроить с максимальным удовольствием в моей хорошей компании: тут недалеко такая пивная есть…

Нет, этот тип и вправду Лис. И я поспешила, пока Толье не успел возразить, что он имел в виду не гулянку, а поминки или хотя бы лазарет для одного тощего наглеца, перебить:

— Эй, конопатый. Если ты хотел рядом со мной припарковаться, то знай: ты не первый.

— И кто же этот наглец, что опередил меня? Он, что ли? — И рыжий кивнул на Мора.

— Дрон — первый. А вот за ним — целая вереница. Но если хочешь, могу поставить в очередь. Ты будешь после Пир… Минига, седьмым.

— Так, значит, ты у нас самый везучий? — смерив Мора взглядом из серии: «И откуда ты, такой шустрый, появился-то?» — поинтересовался Лис.

— Парень Ники просто не может быть невезучим: раз такое редкое чудо… — Мор кашлянул, и мне показалось, что он не договорил «…вище», — досталось.

— Учти, кроме везения, нужно быть еще и живучим: за тобой такая очередь… — весело, словно вовсе и не расстроившись, что его отшили, хмыкнул Дор. И, развернувшись, насвистывая бравурный пошленький мотивчик, Лис направился к себе за парту.

И едва он плюхнулся на свое место у окна, как в аудиторию, чуть прихрамывая, уверенной походкой военного офицера вошел магистр Кавье. И с его появлением мы всей группой провалились в преисподнюю. Потому что это был не коллоквиум, а сущее пекло. Причем плавились не только мозги, но кое у кого и писчие принадлежности, если зазевавшийся адепт не успел их вовремя убрать подальше от своей пентаграммы переноса. И пусть последняя была в диаметре не больше моей ладони, но языки пламени, что вырывались из нее, были лучшей иллюстрацией к поговорке: мал элементаль, да жгуч.

Впрочем, у нас с Мором пострадало разве что чувство собственного достоинства, когда не в меру наглый язык огня пришлось прибивать. И, говоря «прибивать», я имею в виду не только уничтожать. Приятелю пришлось снять ботинок и как следует настучать по пламени, которое выскочило за пределы контура и ринулось по пожароустойчивой парте к тетради Мора с лекцией.

Этот физический метод расправы не укрылся от бдительного преподавательского ока. И Кавье не преминул заметить:

— Адепт Морвир, неужели вы не могли вразумить огненного элементаля добрым магическим словом? — иронично поинтересовался преподаватель, намекнув, что стоило бы использовать заклинание.

— Доброе магическое слово и ботинок лучше, чем одно доброе слово, — ничуть не смутился Мор.

Магистр на это фыркнул и проворчал себе под нос, но так, что я с первой парты сумела расслышать:

— С таким подвешенным языком ему не в стражи дорога, а в дипломаты…

Но, похоже, эти слова расслышала не только я. Приятель тут же не преминул ответить, вроде говорил он мне, но обращался явно к преподавателю:

— Речи дипломата ничего не стоят без хорошей огневой поддержки. Я, может, и намылился бы в политики, Рин, но кто ж туда меня возьмет-то… А так буду вдвойне опасным стражем.

— Не убьешь нежить, так уболтаешь ее до смерти? — невинно уточнила я.

— Вот! Ты правильный напарник! Понимаешь меня с полу…

— …шепота? — хихикнув, потому как подмывало что-нибудь ляпнуть, закончила я за приятеля.

Тут послышалось выразительное покашливание преподавателя. Кавье не любил, когда на его занятии адепты занимаются не предметом. Но, судя по тому, какой благосклонный взгляд магистр бросил в сторону Мора, приятель ему чем-то приглянулся. Причем не как сын канцлера, а как простой бедный студент, смелый и талантливый. Такой, кто хоть и дерзок порой, но однозначно не глуп. А ум Кавье уважал так же сильно, как не терпел дурость.

Мор меж тем глянул на меня, помотал головой и, наклонившись, надел ботинок.

За практикум нам с напарником поставили «Похвально» с восклицательным знаком. Хоть это было и не «Великолепно», но тоже неплохо.

И, радостные, мы устремились на лекцию по алхимии. На которой я узнала, что ничегошеньки не знаю. И хотя школьный курс я вызубрила превосходно, но дело было в том, что материал, который давали в столичной академии, был на порядок глубже. Я старательно все записывала и мысленно прикидывала, хватит ли мне в сутках часов, чтобы разобраться еще и с этим предметом. Порой, когда были мгновения передышки, я искоса глядела на своих однокурсников: кто-то из них так же, как и я, морщил лоб, силясь все запомнить, иные выглядели скучающими, словно уже давно все знали. Может, и правда?

Украдкой посмотрела на Мора. Он хоть и не зевал, но выглядел не сильно утомленным новыми знаниями. Хотя… может, они и не были для него таковыми. Все же