Рыжие бывшими не бывают - Оливия Лейк

Ксения

Сдержал. Целых две недели мы вместе плотно работали, и Потрясов не распускал рук. Но меня провоцировал виртуозно. Обычно женщины соблазняли, а в нашем случае мужчина тонко играл на страстях и желаниях. Костя опытен, а у меня заканчивался запас прочности. Он, конечно, мерзавец и бабник. Я нужна ему, потому что хочется покорить непокорную. Согнуть несгибаемую. Слепить из меня женщину, которая его ублажать будет. Потрясов, наверное, и сам не понимал, что его желание настолько сильно именно из-за препятствий. Вот только я обычная, живая, чувствую. Меня легко увлечь и влюбить. Я уже сдавалась. Пока только в жарких снах и несбыточных мечтах: в них Костя любил меня и делал счастливой. Конечно, я бы хотела такого мужа, только с поправкой на верность. Нашу страсть да в созидание. И дети у нас могли быть красивые…

Я вздохнула и шеей повертела. Затекла вся. Поднялась, на крышку стола оперлась руками и голову вниз опустила. Работа у меня интересная, но слишком сидячая. В выходные на пробежку и обязательно на свежем воздухе.

— Устала? — услышала голос Потрясова. Я устроилась в зале для совещаний: здесь кресла удобней и вид на город лучше.

— Есть немного, — хотела подняться, но теплые ладони легли на плечи. Крупные, крепкие, умелые. Костя разминал меня, гладил, дыханием щекотал шею. Легкие прикосновения к открытой коже, сладкой истомой по телу растекались. Хорошо.

— Костя, — слабо дернулась, когда ладони переместились на груди. Он мял их через тонкую блузку, плотно прижимаясь пахом к моим ягодицам. Хочет. У меня тоже полоска трусиков увлажнилась. С недавних пор я зачастила с чулками, поэтому остро ощущала, как горячая влага бедра измазала.

— Ну дай хоть через лифчик потрогать, — шепнул, нащупывая возбужденный сосок. Костя с силой вжался в меня, имитируя секс. — Видишь, до чего довела?

— Не надо заливать, — рвано выдохнула, будто мы реально занимались любовью, — не верю, что у тебя воздержание.

Потрясов резко развернул меня и зло в глаза взглянул.

— Давай штаны сниму, а ты мои яйца взвесишь. У меня там литр скопился! Все для тебя, Русалка моя.

— Благодарю, не нужно, — я убрала его руки. — Используй белковый запас с пользой, — пыталась иронизировать, но внутри расцветало тепло нежной влюбленности. Страсть — это одно. Любовь, пусть даже в самом юном своем проявлении — это нужда в человеке, зависимость и необходимость прощать только бы был рядом. Не все, но многое. — Кофе?

— Ну, это скорее молочный коктейль, — хмыкнул он.

— Потрясов! — стукнула его кулаком в плечо. Он рассмеялся, прижал меня снова, но телефон отвлек. Я выскользнула, услышав только «бегу».

В холле я увидела высокую фигуристую брюнетку. Привлекательную. Это Светлана. Близкая подруга бывшей жены моего босса.

— Здравствуйте, — дружелюбно улыбнулась она. Я ответила тем же. Мы не успели перекинуться дежурными любезностями — Костя вышел из кабинета.

— Светик! — она подставила ему щеку, но он сгреб ее в медвежьи объятия. — Новые духи? — заметил ласково. Какой внимательный. — Классные.

— У тебя тут цветник. Все кобелишься? — услышала я.

— Ты ж знаешь, что тебя жду. Ты единственная женщина в моей жизни. Если решусь жениться, то только на тебя.

— Нужен мне такой муж! — кокетливо рассмеялась Светлана. Я так и осталась стоять у двери. Обтекала. Именно сейчас я с особой остротой почувствовала свою второстепенность. Да, возможно, между ними безобидный флирт. Привычка кокетничать и сыпать приятностями. Но Костя уважал ее. К ней беспардонно в трусы не лез. Без разрешения не посмел бы. Это я мясо. Девочка для секса. Чуть капризней, чем привык, но не человек. Понятно, почему с насмешкой встретил мое условие с женитьбой. Костя не воспринимал меня женщиной достойной его верности, любви и фамилии.

Я выключала компьютер, когда он освободился. Подошел, улыбнулся, на край стола присел.

— Ксюш, поехали куда-нибудь кофе попьем, развеемся, м?

Костя был в хорошем настроении. Словно бы мы только сейчас закончили нашу прелюдию. Он ошибался. Я переменилась.

— Я больше не хочу… кофе.

— Ксюш, ты чего? — недоумевал Костя. — Из-за Светки, что ли? Да она кума моя!

— Рабочий день закончен. Я могу быть свободна?

Потрясов поднялся, вздохнул тяжело и в свой кабинет пошел. Взялся за ручку и настежь распахнул:

— Ксения Анатольевна, прошу.

Мне ничего не оставалось, только подчиниться. Но огонек пропал. Домой хочу. Накрыться пледом с головой и горько выплакать зарождающееся чувство. Любить порой больно. Любить тех, кто не любит тебя — мучительно всегда.

— Русалочка, что случилось? Поговори со мной? — Он был мягок и нежен.

— Ничего. Я устала и хочу уйти. Имею право, Константин Юрьевич.

— Ксюш! — воскликнул Костя. — Ну харе обиженку строить. Я не читаю мысли, объясни!

— Объяснить? — ну что же, проведу ликбез. — Я слышала, как ты рассыпался в восторгах перед Светланой.

— Пфф! — фыркнул громко. — Нашла к кому ревновать! Мы друзья и всегда так общаемся. И будем общаться дальше.

— Ну общайтесь, — легко согласилась. — А я пойду, — и развернулась на каблуках.

— Да у нас никогда ничего не было! Светка просто подруга!