Керимов Эмин - Юлия Бонд

— Не хочу уходить.

— Так не уходи, — усмехнувшись, Андрей снова жадно целует в губы, а я упираюсь ему ладонями в грудь.

— М-м-м, не могу. Меня папа убьёт, если не приду домой ночевать.

— Тогда иди, пока я могу тебя отпустить.

— Я буду ждать твоего звонка, — чмокнув Андрея в щеку, я выбираюсь из автомобиля и, слегка пошатываясь, иду домой.

Открываю дверь ключом. И облегчённо вздыхаю, увидев, что внутри дома темно. Папа спит. Фух…

Только успеваю подумать об отце, как в коридоре зажигается свет, и фигура отца появляется на горизонте. И хоть взгляд у меня нетрезвый, я всё равно вижу недовольное выражение лица папы. Да что там недовольное, отец просто в бешенстве!

Размашистыми шагом отец минует разделяющее нас с ним расстояние за считаные секунды. И оказавшись стоять напротив меня, окидывает мой стан презрительным взглядом.

— Нагулялась? — спрашивает папа, а я в ответ улыбаюсь ему во все тридцать два. Ну молодая я ещё, гулять и гулять. — И снова пьяная пришла. А время ты видела сколько?

— Сколько?

— Уже два часа, как ты должна была быть дома и спать.

— Ну прости, пап, немного задержалась. — Икнув, спешу прикрыть ладонью рот. — Не сердись на меня, пожалуйста.

— У тебя телефон отключён. Ты хоть понимаешь, как я волновался всё это время?

— Батарейка села.

— А позвонить с телефона тех же подруг ты не додумалась. Ах, Яра… — вздохнув, отец устало потирает лоб ладонью, затем строго чеканит: — Неделя домашнего ареста!

— В смысле?

— В прямом. Неделю сидишь дома и нос свой не высовываешь! Это твоё наказание, Ярина.

— Пап, ну ты чего? Я же давно не маленькая. Мне двадцать скоро, — пытаюсь перечить, но отца не переубедить, он упёртый как баран.

Папа действительно запирает меня в доме на целую неделю. Первые дни я протестую: играю с отцом в молчанку и отказываюсь от еды. Но уже на третий день становится ясным, что отец своего решения менять не намерен и мне остаётся лишь смириться. Дикость какая-то — подобное наказание взрослых детей. Но я понимаю, почему отец так со мной поступает — боится потерять. Глядя на меня, он видит маму, которую любил настолько сильно, что после её смерти так и не женился. И возможно, папа думает, что если не будет держать меня в строгости и под контролем, то я пропаду.

Подруги зовут гулять. И недоумевают, почему я отказываюсь от всех предложений. Чтобы не выглядеть в их глазах дурочкой, я придумываю себе простуду, мол, кашель и сопли ручьём. Радует только то, что Андрей не забывает мне писать и звонить. Мы часами можем висеть с ним на телефоне, болтаем не о чём. Правда, последние два дня наше общение с Андреем стало реже по причине занятости парня. Он пишет мне не так часто, как недавно, а звонить совсем перестал.

Приближается суббота — день моего рождения. Вечером в пятницу я дожидаюсь папу с работы и решаю с ним поужинать.

Когда вхожу в гостиную, то замечаю, что отец сидит за столом перед открытым ноутбуком, обложившись документами. Рядом с отцом Керимов, что для меня становится сюрпризом. Ну и ладно, я и при Эмине могу быть откровенной, он же не чужой человек в конце концов.

Тактично прокашлявшись, замираю в нескольких метрах от стола, чтоб привлечь к себе внимание. Мужчины одновременно поднимают головы и сосредотачивают на мне свой взгляд. Посмотрев на Керимова мельком, вмиг переключаюсь на папу. Смотрю отцу прямо в глаза:

— Не помешаю?

— Садись, Ярина. Мы уже заканчиваем, — отвечает отец и закрывает крышку ноутбука.

— Привет, Яра, — здоровается Эмин, а когда я подхожу к столу, Керимов нагло улыбается: — Как проходит воспитательная работа?

— Ты о чём? — прыскаю я, заливаясь ярким румянцем.

— Говорят, ты всю неделю просидела дома.

Откинувшись на спинку стула, Керимов скрещивает на груди руки. Глаз с меня не сводит, будто намеревается испепелить меня своим тяжёлым взглядом.

— А, ты об этом? — ухмыльнувшись, сажусь на стул. — Да нормально всё. А чего это ты так беспокоишься о моей свободе? Тебе-то какое дело?

— Ярина, — цедит через зубы отец. — Тон поменяй. Думай, как разговариваешь со старшими!

Отец осаживает меня взглядом. А я обиженно поджимаю губы и отворачиваю голову в сторону. Не хочу смотреть на этих двоих. Бесят меня. Р-р-р...

"Думай, как разговариваешь со старшими"

Ха! А ничего, что этот старший предлагал мне одолжить презерватив? Интересно, как папа отреагировал, узнай про это!

Промолчав, я решаю не обострять ситуацию. Всё-таки я пришла в гостиную с хорошим настроением и определённой миссией — раздобреть отца.

Пока Клава накрывает стол, я втыкаю в телефон. Отвечаю на сообщения подруг. Они интересуются, что мне завтра подарить на день рождения и вообще, собираюсь ли я его отмечать.

— Пап, ты помнишь, какое завтра число?

— Десятое июля.

— А ещё у кого-то из твоих близких родственников день рождения, — подсказываю, зная, что папа специально от меня морозится. Интриган!

— Подлиза, — усмехнувшись, отец отрывает взгляд от тарелки и фокусирует его на моём лице: — Ну, говори, что ты хочешь. Какой выбрала подарок?

— Вечеринку.

— В смысле? — удивляется отец. — По клубам ты больше не ходишь, Яра. Это даже не обсуждается!

— Да знаю я, — виновато пожимаю плечами. — Поэтому хочу попросить тебя в честь дня моего рождения разрешить организовать вечеринку у нас дома.

— Нет, — строго чеканит отец, а я складываю руки вместе и прикладываю их к подбородку, глядя на папу умоляющим взглядом, ну точно котик из “Шрека”.

— Пап, ну, пожалуйста. Твоей девочке будет двадцать. Это же юбилей. А ты хороший папочка, я знаю.

— Я сказал “нет”, Яра. Исключено. Мой дом не превратится в притон для твоих друзей.

От возмущения у меня едва пар не идёт из ушей. Я в ярости!

— Мои друзья — нормальные люди, а не наркоманы. А ты сразу "притон"!

Вскочив со стола, я быстрым шагом покидаю гостиную. Слёзы обиды душат горло, потому что папа несправедлив! Разве я о многом его прошу? Разве разрешить устроить праздник в нашем доме — ровно притону для наркоманов?

Закрывшись в комнате, врубаю музыку на всю громкость своей музыкальной колонки. Играет жёсткий рок, тот самый, от которого отец сходит с ума. Ну и пусть! Это ему моя личная месть. Пусть слушает, раз не захотел хоть раз в жизни изменить своим принципам и пойти на уступки родной дочери. Вон у Нади и Вики — родители ничего не запрещают, зато я живу как монашка! Да блин… Меня даже под домашний арест садят!