Училка и миллионер - Маша Малиновская

А вот Вика правда очень хорошая. Милая, но не слащавая, не пытается играть роль, чтобы показаться родителям Зернова лучше, чем она есть. Умная, по глазам видно, кажется, немного строгая. Животик выпирает совсем чуть-чуть, но не раз за время ужина замечаю, как трепетно, едва заметно она к нему прикасается, и как при этом светятся её глаза.

— Одобряю, брат, — легонько бью кулаком в плечо, выходя к Захару на веранду, пока тётя Галя берёт Вику в оборот. — Классная она.

— Спасибо, — смеётся он. — Знаешь, как-то всё так негаданно вышло. Ну а ты как? Правду мама сказала, что за тобой ухлёстывает поклонник?

Тётя Галя, видимо, пообщалась с моей мамой, которой случайно проболталась Карина о мистере Орешке. Ничего такого она не сказала, ляпнула просто “что-то давно твоего ухажёра на чёрной тачке не видать”, когда я с мамой на громкой связи разговаривала. Мама и стала выспрашивать. Я ей детали рассказывать, конечно, не стала, она же волноваться будет. Просто сказала, что да, появился такой, но меня он не интересует.

И вот тётя сегодня прямо за столом и ляпнула, что я игнорю мужика, а всё потому, что всё своё время посвящаю школе, и так никогда замуж и не выйду.

Я на тётушку не обижаюсь, такой вот она человек. Ляпнет что-то, а потом сама переживает. Но, кажется, в этот раз она не считает, что сказала что-то не то.

— Есть один, да. Но я даже не знаю, подходит ли ему такое слово — поклонник. Он сам мне не подходит, Захар. Так что надеюсь, он скоро отвалит.

— Хочешь, я с ним поболтаю?

— О нет! — пугаюсь, брату не нужны проблемы, а Макарский как пить дать устроит их, если захочет. — Не нужно, Захар. Я сама.

Он пару секунд смотрит своим внимательным въедливым взглядом, но вроде бы соглашается. А я перевожу тему и радуюсь, когда к нам выходит Вика. Брат мой хоть и интеллигентный доктор, а по морде съездить кому-надо может. Так что лучше ему детали не рассказывать.

Вечер проходит в тёплой, домашней обстановке. Вика и Захар признаются, что ждут девочку. Они вообще такие милые. Ближе к восьми они уже собираются, потому что Вика устала, да и вообще, самому Захару завтра в клинику, тёте Гале на работу.

Я помогаю убраться со стола и в десять валюсь спать как подкошенная. У меня в доме тёти и комната своя есть. На кровати, застеленной розовым покрывалом, сидит большой розовый слон, которого тётя Галя и дядя Лёня подарили мне на десять лет. Они всегда хотели ещё и девочку, но жизнь распорядилась так, что после Захара тётя Галя больше не смогла родить. Так что отрывались они на мне, и я утопала в розовом, мягких игрушках и куклах, когда приезжала к ним. Мама ещё всё переживала, что они меня избалуют.

Забравшись под одеяло, я обнимаю руками и коленями розового слона и закрываю глаза. И перед сном почему-то думаю о Макарском. О его внимательном, будто в душу проникающем, пристальном взгляде, о кривой усмешке, которая, когда мы втроём пили вино в квартире, не казалась мне столь наглой и саркастичной, как в ресторане. А ещё меня почему-то царапало, когда он рассматривал Карину.

Вот если даже предположить, что где-то в параллельной вселенной, другая Катя Зайченко, без оглядки на мораль и собственные представления правильности и неправильности, приняла бы предложение Макарского? Каково бы это было?

Во рту становится как-то суховато, и я переворачиваюсь на другой бок. Так хотела спать, а всё никак. Перед глазами мелькают непрошенные картины, как длинные, немного узловатые мужские пальцы скользят по моей щеке, как кожа реагирует на них румянцем. А потом они одну за другой цепляют пуговицы на моей блузке, расстёгивают и снова скользят по коже…

— Балда! — ругаюсь сама на себя, снова ворочаясь. — Фу, Катя, что за бред. Спи давай.

Да. Завтра я поеду к морю, и оно своей свежестью, прохладой и солью на губах выветрит все эти глупости о параллельных вселенных. Подарит спокойствие и ясный ум.

Но море оказалось бессильным…