Сирень - Б. Б. Рейд

С моих губ сорвалось проклятие, поскольку было только одно объяснение.

Все думали, что я их ебаная групи (прим. фанатка сопровождающая своих кумиров во время гастролей и живущая с ними половой жизнью).

Мой взгляд вернулся к «Связанным». Одинаковые дикие ухмылки на лицах этой троицы сказали мне, что они прочли мои мысли и пришли к тому же выводу.

— Идите на хуй, — выпалила я без обиняков.

— И ты могла бы, — парировал Лорен, пожав плечами и фыркнув. — Все и так об этом думают. Поздравляю, групи. Теперь ты часть группы.

Мои веки опустились, пока глаза не превратились в щелочки:

— Я хочу дать вам тот же совет, который вы дали мне две недели назад. Убирайтесь с глаз моих долой и исчезните.

Джерико заговорил первым, и Лорен продолжил:

— Ничего не поделаешь.

— Мы пришли насладиться шоу.

Блядь.

Мой желудок скрутило, давая волю моим бурным эмоциям. «Связанные» наблюдающие за моим выступлением действовали на нервы даже сильнее, чем двадцать тысяч пар глаз. У меня не было ни единого шанса. Не тогда, когда альтернативой были они.

Лампочка погасла прежде, чем я успела выйти из себя.

— У меня есть идея получше, — объявила я с уверенностью, которой не чувствовала. — Почему бы вам не пойти вместо меня? Они все равно все ждут вас, о великие.

Я насмехалась над ними, присев в реверансе.

Когда я попыталась протиснуться сквозь стену, которую они образовали своими телами, Хьюстон поймал меня за запястье. Тепло его кожи и сила, скрывающаяся за его хваткой, были не тем, к чему я была готова. Он мог легко переломить меня пополам, приложив вдвое меньше усилий. Наша разница в росте, даже на моих каблуках, была правда пугающей. Лорен соответствовал его росту, а Джерико был на пару дюймов ниже. Все трое превращали меня в карлика, но это не давало им права заставлять меня чувствовать себя незначительной.

— Такие дерзкие губки, и у тебя хватает наглости убегать и прятаться? — Хьюстон сплюнул.

— Без каламбура, — добавил Лорен сквозь притворный кашель. Я удивленно моргнула, прежде чем взять себя в руки. Да, у меня были полные губы, но я не думала, что они их заметили. С чего бы, учитывая, как они относились ко мне.

— Я ухожу от ситуации, которая меня не интересует, — поправила я Хьюстона. — Если вы меня извините, — я попыталась высвободить свою руку, но он сжал ее еще крепче. — Отпусти меня.

— Или что?

Я бы никогда не простила себе, если бы дала Хьюстону понять, что он задевает меня, поэтому я напряглась и уперлась ногами:

— Ты серьезно хочешь, чтобы твои обожающие поклонники увидели, как тебя бьют по яйцам? Это ни на кого не производит приятного впечатления.

— Ты серьезно думаешь, что справилась бы с ними, если бы попыталась?

Нет.

Черт возьми, он был прав. Я бы не смогла.

Некоторые девушки, казалось, были готовы убить меня только за то, что я позволила Хьюстон прикоснуться ко мне. Некоторые, казалось, были готовы лечь на железнодорожные пути, если бы он им сказал. И лишь немногие казались завистливыми, но не совсем угрожающими.

— Так держать, девочка! — крикнул кто-то, подтверждая мою теорию. Последовали новые крики, каждый из которых был тревожнее предыдущего.

— Джерико, я люблю тебя!

— Могу я отсосать у тебя, Хьюстон?

— У меня будет твой ребенок, Лорен. Позвони мне!

Мой взгляд метнулся к Лорену, который даже не моргнул. Думаю, что в том, что на него вешали детей, не было ничего нового. Я фыркнула, удивленная, что могу найти что-то смешное даже в этой ситуации.

Не обращая внимания на крики, Хьюстон крепче прижал меня к себе:

— Тащи свою задницу на сцену и сыграй для меня.

— Так вот зачем ты здесь? Чтобы утвердить свое доминирование и поставить меня на место?

Его губы скривились, когда он наклонился вперед, и что-то похожее на рычание вызвало дрожь у меня по спине:

— Не испытывай меня, Фаун. У меня гораздо лучше получается утверждать свое доминирование.

Наконец он отпустил меня, явно уверенный в том, что я никуда не денусь. Я же была слишком занята, представляя, как он выполняет свою угрозу.

Он, казалось, не заметил, как его взгляд скользнул поверх моего плеча к занавесу, разделяющему многотысячную толпу и нас, прежде чем снова встретиться с моим:

— У тебя заканчивается время. Перестань тянуть и покажи нам, из чего ты сделана.

— Ты не готов к тому, из чего я сделана, Хьюстон, — мне слишком нравится, как звучит его имя на моих губах, и я позволяю своему вниманию переключиться на его дружков, стоящих вплотную за ним. — Никто из вас не готов.

Джерико зевнул, его взгляд оставался пустым. В ответ Лорен выдул большой синий пузырь из жевательной резинки, которую жевал. Единственной реакцией Хьюстона было то, что он уставился на меня сверху вниз в молчаливом созерцании. Там было неохотное любопытство — ненасытная потребность испытать эти воды и погрузиться в мои глубины.

Почему это прозвучало так восхитительно развратно? Я не хотела, чтобы это так прозвучало.

— Если я сделаю это, ты прекратишь свое мачо-дерьмо и будешь профессионалом?

Прежде чем он успел ответить, заговорил Лорен, его голос звучал заискивающе: — Мы не ведем переговоров с террористами.

Джерико хохотнул, и я осознала, с пугающим понимание человека, погрязшего в дерьме, что привязана к глупым мальчишкам, выставляющим себя взрослыми мужчинами.

Не обращая внимания на последствия, я сосредоточилась между ними. Они не растерялись, окружив меня так, как будто мы делали это раньше и много раз.

Моим самым замечательным умением, когда я дышала с ними одним воздухом, было притворяться, что ощущение их тесного соприкосновения не пахнет сладко и пряно, как свежемолотая корица. Хотя я и раньше была возбуждена, это чувство никогда не было таким острым. Я не могла видеть никого и ничего, кроме них. Несмотря на то, что они держали меня в напряжении, внутри круга, который они создали, я чувствовала себя в большей безопасности, чем снаружи. Мне казалось, что никто не может прикоснуться ко мне.

Только они.

— Ну же, Лорен. Мы оба знаем, что я разговаривала с Хьюстоном, — я повернулась к нему лицом, оставив Хьюстона и стену жара и угрозы, которую он создал, позади себя, в то время