Повелительница интерьеров и генералов - Сусанна Ткаченко

— Как что? Я буду деловладелицей фирмы по отделке интерьеров. Осталось выяснить, какие у меня есть возможности.

Гресия открыла было рот, наверняка чтобы возразить, но быстро закрыла, наткнувшись на мой предупреждающий взгляд. А я принялась месить тесто, анализируя увиденное за день.

Кроме дома Абигаль, других я не видела. А у неё дом старый, ремонт тут не делался давно. Это давало надежду на то, что за прошедшее время появились новые отделочные материалы, потому что обитые ситцем стены, простые доски на полу и деревянные подоконники — это прям печаль. Потолок в доме когда-то был побелен и кое-где украшен лепниной — это тоже обнадеживало: значит, в этом мире есть гипс и штукатурка. А выложенная камнем дорожка к воротам намекала, что камень тут тоже обрабатывать умеют. Хотя чего это я? Камень — это вообще чуть ли не первое, что научились обрабатывать люди в моем измерении, почему в этом должно быть иначе? Интереснее, какими клеями они пользуются, есть ли керамическая плитка, нетканое полотно для изготовления гибкого камня и что-то типа эпоксидки? Вот это мне предстояло до завтра как-то узнать, чтобы не хлопать глазами перед генералом.

— Грес, а нет ли у нас тех модных журналов с интерьерами, о которых ты говорила?

— Конечно, есть. Госпожа Абигаль… вы то есть, всегда следили за последними веяниями в этой сфере.

Ну хоть что-то у нас с Абигаль нашлось общее. Это хорошо, не будет подозрительным её выбор направления для бизнеса.

Дел на вечер прибавилось. Уложу детей спать и перед тем, как заглянуть в записки пряхи, изучу журналы Абигаль.

* * *

После сытного ужина детей разморило — неудивительно, мы с ними много времени на воздухе провели. Засунула Марка и Софи по разным ваннам — мальчик мылся сам, а малышку купала я — и уложила по кроватям. Даже сказку не потребовалось рассказывать — они уснули, едва головки коснулись подушек. Я тоже сладко зевнула, глядя на них, но собралась с силами и отправилась в библиотеку.

Журналы нашлись на полке. Хорошая бумага и цветные изображения внушали надежду. И не зря. На картинках столичные особняки выглядели роскошно. Были в них и витражи, и мраморные полы, и затейливый декор, и даже стеклянные лестницы, что говорило о развитых технологиях. Или применении магии в строительстве. В общем, работать можно!

Успокоившись на тему завтрашней встречи с генералом, я со спокойной душой отправилась в спальню с записками родственницы Абигаль.

И вот тогда и началось самое интересное!

«Пряхи — творцы и созидатели! Я надеюсь, что вы вспомнили об этом, когда нашли мой тайник. А если нет, пусть Строгий Родитель отнимет у вас возможность читать мой дневник. Да будет так!» — было написано красивым почерком на титульном листе. Я перевернула страничку.

«Прясть пространство можно только чистыми руками и душой, а если ты прял оружие, убивающее невинных — вовек не увидишь нитей бытия».

Я оторвала взгляд от текста, задумавшись над прочитанными строками. Интересно, это проклятье сработало, и поэтому я ничего не поняла, или просто я в принципе не в теме, поэтому словосочетание «нити бытия» звучит для меня как бред?

Пришла к выводу, что второе, и вернулась к запискам.

«Если ты всё ещё жив и не пал от моего проклятья, значит, ты достоин. Надень наше родовое кольцо и готовься прясть удивительные шедевры!»

Я похлопала глазами и встала с кровати. Женщина просит надеть кольцо и обещает научить создавать шедевры. Кто я такая, чтобы возражать?

Накинула халат и на цыпочках пошла в кухню, чтобы достать из кастрюли кольцо. Дом спал, и мне удалось никого не разбудить. Открыла крышку, достала шкатулку, вытащила из неё мешочек с печаткой и, развязав, вытряхнула кольцо на ладонь — сразу же почувствовала ласковое тепло и непреодолимое желание его надеть. В этот раз не стала себе отказывать и решила примерить печатку на средний палец правой руки — размером она походила на мужской. Интересно, как пряха его носила? Может, на цепочке?

Я надела фамильную драгоценность и… зажала рот рукой, чтобы не закричать — печатка прямо на глазах уменьшилась и плотно обхватила мой палец! Я попробовала её снять, но неизвестный тёмный металл как будто сросся с кожей! У меня мороз пробежал по коже. Мамочки! Как его снимать?

Быстро убрала шкатулку в кастрюлю и помчалась обратно в спальню к дневнику. Если там был приказ кольцо надеть, то вдруг и про снять его что-то найдётся? Трясущимися руками открыла записки и на следующей страничке нашла!

«Я решила подстраховать наш род, поэтому теперь, если ты чист и достоин, кольцо тебя примет, а если нет — свалится с пальца. Отнять его у тебя не смогут, и снять ты его не сможешь. Носи с гордостью и твори, мой дорогой потомок!»

У меня волосы на голове зашевелились!

В каком это смысле не смогу снять? Я отправилась в ванную и намылила палец. Но нет, очень похоже, что тут работала магия, а я просто дура! Шестьдесят лет, а ума нет! Как сорока кинулась на блестящее. И что теперь делать? Разумеется, ни о каком «творить» даже речи не шло. И читать дальше мне тоже перехотелось.

Пометалась по комнате, потом вспомнила, что утро вечера мудренее, легла на кровать и закрыла глаза.

Как это у меня обычно бывает, перед глазами замелькали картинки минувшего дня: грибы, крапива, рыбехи и почему-то генерал. Все смешалось, и я уплыла в крепкий сон.

Но, к сожалению, утром проснулась все с той же проблемой, и меня не осенило, как её решить. Встала, умылась, оделась и пошла жарить сырники.

В коридоре наткнулась на няньку.

— Утра, мизи Грес, — угрюмо проворчала я и показала средний палец с печаткой. — Оно не снимается. Что делать?

Гресия сначала ахнула и схватилась за сердце, а потом ухватила меня за руку и потащила к себе в комнату — наверное, палец мне мылить собралась.

Я вытащила руку из её хватки.

— Грес, не снимается никак. Я вчера что только ни пробовала — бесполезно. Давай пойдём вниз и подумаем, что с этим делать, — расстроила няньку окончательно. — Может, спрятать его пока под повязку или перчатку? Или нужно куда-то о кольце заявить? Теперь у меня его никто отобрать не сможет. Об этом написано в дневнике.

Гресия прикусила палец и всхлипнула. Боже, ну не может же быть все так ужасно! Уверена,