Буря - Зина Кузнецова

В раздевалку я вбежала промокшая от моросящего ноябрьского дождя. Трясясь от холода, повесила пальто, села на скамейку и подула на руки, чтобы отогреть их. Почти сразу же, громко и весело разговаривая, вошли ребята. Они поздоровались со мной, я улыбнулась и быстро наклонилась к ногам, чтобы стянуть ботинки и надеть кеды.

В раздевалке появилась еще одна наша одноклассница – Лиза Зимина, и ребята стали болтать с ней. Она пошутила, Марк и Петя подхватили шутку, и все громко рассмеялись. Я тоже не смогла сдержать улыбку. Лиза Зимина быстро переоделась и убежала. Я было поднялась и направилась к выходу, но его загородил Марк.

– Пропусти, пожалуйста, – попросила я.

Марк был таким высоким, что мой взгляд упирался ему в грудь. Поднять глаза выше я почему-то робела, чувствуя мучительную неуверенность в себе. Казалось, что мне, такой пугливой, делать нечего среди этих ребят, у которых обязательно впереди яркая и насыщенная жизнь. И все же я ждала, что Марк или Петя захотят поболтать со мной, как с Лизой Зиминой или как тогда, в десятом классе, на физкультуре. «Ну пожалуйста, пожалуйста! – думала я. – Скажи хоть что-нибудь смешное, пошути! Просто парочка шутливых реплик, чтобы все поулыбались, – мне больше не нужно!» Шутки – это своего рода сближающие вольности, словно пропуск на приватную вечеринку. Но Марк только отошел в сторону. Я проскользнула мимо.

7

За ужином в середине ноября родители завели разговор о поступлении.

– Надо с институтом определяться, Вер, – сказала мама. – Ты уже решила, на какой факультет хочешь? Надо, наверно, и репетиторов уже нанимать.

Я покачала головой. Ноги и руки сразу же стали твердыми и подтянулись к туловищу, сжались.

– И что ты тянешь, Вер? – продолжала мама. – Готовиться ведь нужно!

– Да с ней бесполезно говорить, – вставил папа. – Интереса к своей жизни в ней – ноль!

Я молчала.

– Слушай, Вер, ты же не хочешь провести жизнь, так и убегая от проблем? – продолжил папа. – Посмотри на меня! Ты думаешь, мне страшно не было? Да всем страшно! Но я себя переборол. Мы жили так плохо, что даже денег на зимние сапоги не было, а теперь смотри! Директор спортивного стадиона! Потому что себя преодолел! Надо побольше над собой работать, Вер, и все хорошо будет. Вот мама твоя струсила в свое время, не поехала никуда учиться…

– И что, несчастна? – Я посмотрела на маму.

– Да нет, – ответила она. – Встретила папу, тебя родила.

– Это, конечно, да, – сказал папа, подбирая слова, – но все-таки над собой надо работать, Вер. А ты пока страус. Такая умная девочка, такая замечательная. Ты можешь создать для себя просто феноменальное будущее. Я всегда смотрел на твои успехи и знал: моя дочка точно пойдет дальше меня. А ты!.. Вот что́ ты делаешь, скажи мне, пожалуйста!

Мыслей в голове у меня не было, а миру будто увеличили прозрачность. Я молчала, ни о чем не думала и чувствовала себя несчастной.

Уже в своей комнате, сбежав от родителей, я устало вздохнула и встала напротив стены, которая постепенно заполнялась пленочными фотографиями. Первую катушку, тридцать шесть кадров, я отфотографировала быстро. Настолько загадочным и новым казался процесс, что любой, даже самый простой элемент жизни я старалась запечатлеть: и чай в школьной столовой рядом с разломанным куском хлеба, и двух дворников-таджиков в шапках, натянутых на уши, и дворнягу у люка, и просто ветви берез, обрамляющие небо. Когда был сделан последний кадр, я с нетерпением ждала папиного возвращения с работы. И хотя пришел он уставший и раздраженный, все же показал мне, как сматывать пленку и доставать ее из фотоаппарата. Я быстро убежала в свою комнату, убрала катушку в конверт и осторожно, трепетно написала: «Студия проявки». А на следующее утро перед школой забежала на почту и даже доплатила за быструю доставку. Неделю ходила так, будто ожидала самого великого подарка в жизни, и постоянно проверяла электронную почту, на которую должны были прислать проявленные и отсканированные фотографии. И вот наконец на алгебре, на контрольной, экран мигнул, и я увидела начало сообщения: «Заказ №…» Сердце забилось, руки затряслись. Я не могла больше думать о косинусах и синусах. Геометрическая прогрессия была забыта.

Убедившись, что МихНик не обращает на меня внимания, я разблокировала телефон, открыла почту и перешла по ссылке. Вот загрузилась первая фотография… И еще… И еще…

«Господи! Чудо! Невероятно! Волшебство!»

Я подняла голову от телефона, чтобы совладать с чувствами, случайно столкнулась взглядом с Петей, широко улыбнулась ему и снова посмотрела на фотографии.

«Я схватила мгновения, поймала! И теперь кто-то через сто, через двести лет будет знать, как выглядела моя школа, будет видеть, как Марк и Катя дурачились, будет видеть хрущевки такими, какими их видели мы, люди начала двадцать первого века».

После школы я прибежала в фотоателье и попросила распечатать мне все кадры, а дома за ужином показала их родителям. Они с удовольствием и интересом разглядели каждый кадр, а потом я взяла у мамы иголки и прикрепила фотографии к стене. В тот вечер я впервые в жизни заснула не в слезах, не с тяжелыми мыслями о будущем и не в страхе, а с гордостью за то, что остановила мгновение.

С тех пор стена постепенно заполнялась фотографиями с самыми разными сюжетами: и целующаяся пара, и мужчина на прогулке с таксой, и забавная старушка в шубе, ждущая автобус. Словом, я фотографировала все, за что цеплялся глаз.

Моя стена, утяжеляясь фотографиями, будто становилась моей опорой. Стоило только мне встать напротив и начать рассматривать каждое фото, как все заботы уходили прочь.

Вот и тогда, после разговора о будущем с родителями, я подошла к стене, но так и не обрела желанного спокойствия. Вдруг фотографии, которыми я раньше любовалась, показались страшно примитивными, дилетантскими.

«Кому через сто лет будет интересно смотреть на такие никчемно схваченные мгновения!» – с ненавистью подумала я и тихонько заплакала.

На следующее утро первым уроком был назначен факультатив по алгебре. Из-за тревожной ночи и беспокойного сна я проспала и, когда забежала в раздевалку, с удивлением обнаружила только две куртки. «Наверно, сегодня все решили забить на факультатив», – решила я и поспешила в кабинет, но класс тоже оказался пустым. Тогда я обошла этаж и наткнулась на Петю, Марка и Катю. Парни