Пленницы. Расплата - Мария Меркер

— Взять что-нибудь потяжелее, — говорю я и, поднявшись, подбегаю к ней. Серый не успокоится, пока не прибьёт одну из нас, а у меня нет ничего, чем можно защититься. Трудно думать в такой ситуации, адреналин кипит в крови, но это не помогает, а делает только хуже. Взгляд притягивает стеклянная пепельница на столе. Оксана, словно уловив мои мысли, быстро выбегает из камеры, хватает эту пепельницу и возвращается обратно. Слышны приближающиеся шаги.

— Давай со мной! — подперев дверь плечом, говорит она мне.

— Как это поможет вообще? — пытаюсь отмазаться. Парень поджарый, но он явно сильнее нас двоих вместе взятых. Удерживать дверь — только оттягивать неизбежное. — Ты зачем пепельницу взяла?

— Да не знаю я, вообще нихрена не знаю, что делать! Ты поможешь или нет?

Уверенная, что из этого не выйдет ничего хорошего, соглашаюсь держать оборону вместе с подругой. Парень уже стучит с той стороны, толкает дверь. Кира присоединяется к нам, опрометчиво бросив нож на пол, и упирается в дверь своими тонкими руками. Надежда, что всё обойдётся, не отпускает меня до последнего. До того момента, когда Серый пинает дверь, и мы разлетаемся в разные стороны. Даже боли в бедре не чувствую от вспышки жара по всему телу — разъяренный парень заходит в камеру, и первое, на что я обращаю внимание — пистолет в его руке. Теперь нам точно хана. Всем троим...

— Ну что, доигралась? — подняв свой нож, сложив и убрав в карман, он наклоняется к лежащей на полу Кире, хватает подругу за волосы. Рука с пистолетом медленно поднимается к её голове. Кира пищит и стонет от боли, и стон обрывается, когда Оксана, крепко сжимая пепельницу в руке, резко поднимается на ноги. Серый не успевает среагировать — подруга действует быстро и точно, глухой стук — и обмякшее тело придавливает Киру к бетонному полу. Меня поражает то, как Оксана смогла сохранить самообладание в такой момент. А она смогла — даже руки не дрожали, когда она треснула Серого по голове. Положив пепельницу на пол и вырвав пистолет из его руки, помогает Кире скинуть с себя бездыханного парня.

— Давайте быстрее, ищем ключи и сваливаем отсюда, — командует она, вертя огнестрельное оружие в руках. — Тяжёлый какой. Как стрелять-то из него...

Я помогаю Кире найти ключи. В одной связке около десяти одинаковых, но с разными зазубринами, все новые, будто сделаны пару дней назад.

— Надо запереть его здесь, — предлагаю я. — Чтоб не побежал за нами. Эти неизвестно когда приедут.

Подруги соглашаются, и, покинув камеру, мы быстро находим ключ и поворачиваем в замке два раза — для надёжности. С входной дверью приходится повозиться, нужный ключ попадается только с пятой попытки. Дверь открывает нам тёмный проход в какое-то заброшенное здание. Огромные прямоугольные окна с выбитыми стеклами, судя по густой растительности за ними — выбитые именно ветвями деревьев, не людьми. Прорешины в крыше, повсюду груды проржавевшего металла. Вероятно, это был склад или завод. Благо, что сейчас не кромешная тьма, только сгустились вечерние сумерки. Мне одной повезло — я надела тапки, и не так больно наступать на мелкие камни, в отличие от подруг, они ступают осторожно и шипят от боли. Здание оказывается не единственной заброшкой — вокруг несколько таких объектов, все покинутые, поросшие кустарником, а вокруг — ничего. Бесконечный пустырь. К этому месту ведет только одна дорога, посыпанная мелкой галькой.

— По дороге идти опасно, — говорю я, — если они уже возвращаются?

— В магазин что-ли уехали? — спрашиват Оксана. — Вдвоём? Как думаешь, далеко до трассы?

— Может, в магазин, а может, за Диной. И то и другое плохо. Не знаю, они же специально нам глаза закрыли, — отвечаю сразу на всё её вопросы. Кира молчит, хватаясь за подругу, стряхивает мусор с голых стоп.

— Надо было телефон ещё у него забрать, — вздыхает Оксана, не прекращая оглядываться по сторонам. На улице прохладно, как осенью, идёт пар изо рта — я в своем тонком свитере продержусь максимум одну ночь, обе подруги в футболках замёрзнут через пару часов. Не до смерти, но обеим придётся несладко.

Уходим подальше от дороги и идем параллельно ей. Тапки приходится скинуть — начав путаться в траве, я теряю много времени и отстаю от подруг. Надежда не угасает, чем скорее дойдем до трассы и поймаем попутку, тем быстрее будем спасены. Я запомнила номер Дины и, как только появится такая возможность, тут же позвоню ей и всё объясню.

Спустя несколько минут нашего тернистого пути крик одной из подруг вырывает меня из пучины мыслей.

— Машина! Едет сюда!

— Может, к дороге пойдем? — предлагает Кира.

— Кто ещё сюда поедет, кроме них? — огрызается Оксана.

Быстро, почти скачками добравшись до подруг, я всматриваюсь в даль и вижу свет автомобильных фар. Мы уже прилично отошли от заброшенных зданий, прятаться негде. В голову приходит только одно — лечь, чтобы нас не засекли, подождать пока они проедут и бежать, постоянно оглядываясь. Только так можно спастись. Если ещё не поздно.

Кратко высказав свой план подругам, получаю одобрение и падаю в колючую траву.

— Если что, кто умеет стрелять? — спрашивает Оксана. Всё это время она держала пистолет в руке. И зачем только забрала его, если не знает, как с ним обращаться? Даже я не знаю, хоть и стреляла в тире пару раз. Но то был пневматический пистолет, а этот, вероятнее всего, огнестрельный. Протягиваю ладонь, и подруга неуверенно передаёт мне оружие.

— Надеюсь не пригодится, — вздыхаю я. Глубокие вдохи не помогают избавиться от волнения. Даже, если они проедут мимо, всё равно отправятся на поиски. Мы можем не успеть добраться до дороги, а даже, если и доберёмся, не факт, что первый встречный водитель согласится нам помочь.

Минивэн двигается почти бесшумно, и я боюсь поднимать голову, чтобы проверить, как далеко сейчас машина. Какое-то время в поле царит тишина, а потом до ушей доносится негромкий хлопок. Взгляд Оксаны нельзя передать словами — подруга поняла, что произошло. Они остановились неподалеку и вышли из машины.

— Эй, девушки, хватит прятаться, вставайте, мы вас видели! — грозный голос Стрелы слышен так чётко, будто он находится совсем рядом.

Я лежу, сжимая пистолет в руках. Взгляд Оксаны