Четверо за спиной - Анна Михайлова

- Ярослава, поднимайся к нам, - зовет ее Драгомир. Еще и улыбается ей приветливо, будто знаком давно.

Она еще и именем мужеским названа! Отродясь никто так девок не нарекал. А эта видимо поверила, что ей боги, как кошке, девять жизней дали. Ехидно ухмыляется красивыми губами.

- Подстригся бы ты, лохматый. Пока тебя за косы не оттаскали.

- Что? – инстинктивно делаю к ней шаг.

- Беригор! – окрикивает князь, зная, что терпения мне боги не дали.

- Портки нацепила и решила, что воин? – цежу сквозь зубы.

- Да я тебе и в платье задницу надеру, - бросает нахалка через плечо и начинает подниматься по лестнице, дразня упругим задом. А чтоб тебя, зараза!

Дружина охает. А я слышу, как скрипят и едва не крошатся мои зубы. Да кто это такая?!

Когда красная пелена злости перед глазами отступила, поднимаюсь к князю. Хотел отчет дать, да и уехать с глаз долой. Но стража не пустила, сказал, она там с гостьей и Драгомиром беседует. А из комнаты взрывы хохота раздаются. Небось надо мной потешаются.

Ох, зол я был, как медведь-шатун посреди зимы. Плюнул в сердцах, да и поехал в свой дом: мыться да отсыпаться. Не хватало еще воеводе под дверью, как псу дворовому сидеть. Но княжий слуга за мной в трапезную прибежал, где я после бани брюхо набивал. Грыз мясо с таким остервенением, словно шею этой нахалки перекусывал. Раз князь зовет – ехать надо. Отер руки рушником, да и опять на коня, невместно воеводе пешком гулять, как холопу простому.

Князь принял меня в своих покоях. Сидел за столом да бумаги просматривал. Но я в дверях замер, словно и не узнавая. Волосы его были как-то так лихо подстрижены, необыденно.

- Здравия тебе, княже! Экий у тебя цирюльник нынче - ловкач.

- Одобряешь? – оторвался от бумаг довольный Велеслав.

- А то! Дивно сделал, словно и не руками.

- Не он. Она.

- Она?

- Гостья моя. Твоя давешняя знакомая. Ярослава.

Я невольно насупился. И ведь только охолонил да яриться перестал.

- И откуда она на нашу голову?

- Издалека. Приехала военному делу поучиться. И нас поучить.

- Это где ж такая страна, в которой бабы воюют? И почему одна, без посольства и обозов?

- Страна далеко, отсюда не видно. А без посольства, потому что ее, навроде как, на разведку отправили. Налегке оно сподручнее.

- И как она, такая языкастая, сюда добралась? По дороге не сгинула.

- Видать боги охраняли и воин умелый. Хочу ей молодняк отдать. Пусть молодших гридней поучит. Может что путное выйдет. А и нам польза.

- Виданное ли дело – бабе мужиками командовать? Ее место – на кухне. Или у прялки, - ворчу я, понимая, что князь уже все решил. И не изменит мнения своего. Как околдовала его пришлая. Но ведь и Драгомир за нее, даже привез в Миргород сам. А уж он бы не допустил колдовства злого над князем, для того он и волхв. Ой, что-то не чисто тут. Затевают они что-то за моей спиной. Но ежели бы военное что – так тут бы князь не стал юлить да отмалчиваться. Нешто другое что задумал? А вдруг женихаться с «этой»? Эвон, стрижет уже она его! Когда до такого только ближние допускаются. Внутри глухо ворочалось раздражение. Надо вызнать все как следует. А потому затаюсь и выведаю все. Откуда эта баба и зачем к нам пожаловала.

- Ты сам ее видел. Какая из нее пряха? – усмехается князь, видимо все читая по моей недовольной роже, - решено. Остается. И молодняк учит.

- Как скажешь, князь, - склоняю голову, соглашаясь с его решением, - твое слово - закон.

Далее обсуждаем дела на окраинах княжества, докладываю ему о поездке. Привычные дела успокаивают, даже забываю про «эту». Когда заканчиваю с разговорами, князь машет мне, отпуская. Уже в дверях встаю, как вкопанный. Потому как слышу:

- Завтра пир устрою в честь гостьи прибывшей. Пусть люди на нее посмотрят, чтоб слухов дурных не было. И тебе на пиру быть след. Как-никак воевода, рука моя правая.

Киваю, ибо горло перехватывает от злости, и выхожу вон из горницы. Надо найти Драгомира.

Глава 5.

Волхв приходит ко мне в светлицу к вечеру, когда я измаялась мерить шагами комнату. Со злости, и чтоб как-то унять раздражение, надеваю топик с шортами и начинаю делать разминку и растяжку. Смешка мышкой притаилась в углу на скамье и смотрит на меня круглыми глазами. Моя одежда и мои телодвижения повергают ее в молчаливый ступор. Я заканчиваю работу на мышцы рук серией отжиманий и перехожу к прыжкам и приседам. Тело слушается беспрекословно, не зря я столько пахала в зале. Заканчиваю с разминкой и перехожу к рукопашке. Тело отрабатывает движения в своем ритме, пока голова систематизирует информацию и готовится к предстоящей, кто бы мог подумать? тренерской деятельности. М-да, кадровый скачок что надо.

Отчего-то от самбо перехожу к АРБ, видимо слишком много во мне подспудной злости, надо выместить хоть на ком-то. Армейская рукопашка, как атакующая, подходит для этого как нельзя лучше. Я начала заниматься ею около года назад, как говорит моя подруга, чтобы молниеносно обездвижить мужика и утащить за волосы в пещеру. Хотя тут скорее подходит «утащить бездыханное тело». Правда, что потом делать с трупом – она не уточняла, не особо она у меня разбирается в единоборствах, она больше по «мужелогии». По этой дисциплине она - профессор.

В светлицу после стука, входит Драгомир. Смешка успевает только слететь со скамьи и теперь неловко переминается в лаптях с ноги на ногу. Волхв, конечно, удивлен моим внешним видом, далеким от местных одежным норм, но мне уже как-то пофиг. Да и он себя быстро в руки берет, хотя какой-то блеск мужского интереса в глазах улавливаю. Или это мне от не выплеснутой злости кажется? Выхожу их стойки, поворачиваюсь и встаю уже в «руки-в-боки». Волхв входит и как ни в чем не бывало присаживается на лавку. Поворачивает голову к Смешке:

- Сбитня нам, - та