Интермеццо Лина - Рита Трофимова

«Анатолий Годы. Ананьев без войны», — читала девочка на корешке книжки.

— Мама, а что значит «Ананьев без войны»?

— Нужно читать правильно, дочка, — добродушно поясняла Марта, — «Анатолий Ананьев. Годы без войны».

А ещё Лине нравилось слушать, как мама рассказывает прочитанные главы из книг Веры Пановой. Особенно Лину забавлял кот, который ел огурцы.

«Это какой-то неправильный, волшебный кот», — думала девочка.

Вечером дядя Эдик уехал в город, и Марта тут же поспешила к соседке. Даже тётю Варю, приболевшую простудой, не навестила.

Женщины пили ароматный чай и говорили по душам. Мама Марта всё пытала тётю Марину, не помирилась ли она с мужем, на что та озадаченно отвечала:

— Ну что вы, Марта, если бы было всё так просто…

Лина бродила по дому Полянских, играла с фарфоровыми фигурками и с завистью смотрела на детей.

Филипп напротив окон гостиной устроил с мальчишками битву на палках. Стайка девчонок-болельщиц весело галдела. В команде Фила прибывало. Лина притаилась у занавески и с любопытством следила за игрой. Вот если бы ей посчастливилось быть среди них, она бы непременно болела за Филиппа! Ведь он такой задиристый и смелый и даже не боится мамы Марты, а ещё он такой… красивый! Забывшись, девочка любовалась медным отливом его волос и рыжими веснушками на щеках. Она до того увлеклась, что не заметила, как отдёрнула занавеску. Внезапно взгляд мальчишки метнулся к окну, глаза подозрительно сузились.

У Лины даже ноги подкосились от неловкости момента. Юркнув вниз, она присела под подоконником. Сердечко заколотилось, словно у пойманной в сети птицы. «Заметил? Неужели заметил?» — с волнением думала девочка.

А позже Лина столкнулась с Филиппом в дверях. Девочка смутилась и покраснела. Мальчишка хитро ухмыльнулся, проводив её взглядом до самых ворот. Или, может быть, так показалось?

— Мама, а правда, что рыжие люди особенные? — мечтательно спрашивала Лина. Они с мамой Мартой возвращались домой от Полянских. — И почему рыжих дразнят рыжими? А ещё говорят…

— А ещё говорят, что у рыжих души нет, и что рыжие — бесстыжие, — смеялась Марта. После общения с тётей Мариной настроение её было благостное. — Конечно неправда, детка. Ну а дразнят потому, что сказать больше нечего. На самом же деле рыжие люди самые счастливые!

— Счастливые, конечно счастливые, — размышляла девочка вслух, — ведь Филиппа никто не дразнит, никому даже в голову не приходит дразнить его рыжим, даже Пашка с ним дружит, а ведь он настоящий рыжий! Как и тётя Мариночка, а она говорит, что рыжие люди солнечные. Она смеётся и называет Филиппа «мой Солнечный зайчик!»

* * *

А на следующий день произошло что-то невероятное. Лина ещё долго вспоминала тот злосчастный эпизод, всё гадала, неужели это дело рук Филиппа и его дружков?

С утра мама Марта наседала на Лину с удвоенной силой: заставляла читать, требуя быстрого темпа и интонаций. Девочка рассеянно смотрела в книгу, ведь всё внимание сосредоточилось на подозрительной возне за изгородью.

Филипп и его друзья явно что-то замышляли. Склонившись над клубничной грядкой, они усердно копались в земле. Изредка до Лины и Марты долетали смешки и невнятное бормотание. Неожиданно радостный вопль огласил окрестности. Лина обернулась и выронила книгу из рук, за что получила от матери нагоняй. Марта недовольно прикрикнула, и девочка снова взялась за чтение, на этот раз со всей серьёзностью и вниманием, ведь история оказалась на редкость увлекательной.

А после обеда в доме Альтман наступал тихий час. По обыкновению, Марта отправляла Лину в детскую и сама дремала часок-другой. Девочке и в голову не приходило ослушаться. Она, как прилежная дочь, ложилась в постель и мечтала. Стоило Лине прикрыть глаза, как перед ней всплывал образ соседского мальчишки с кривой ухмылкой и выразительным взглядом. В душе ещё теплилась робкая надежда, что они с Филиппом подружатся.

Вот и сейчас Марта удалилась в комнату напротив и, как водится, сразу захрапела. Лина неохотно легла в кровать, запустив под подушку руку. И вдруг… пальцы коснулись чего-то щетинистого, холодного, скользкого. Оно дёрнулось, прошлось шероховатым усом по нежной коже нерасторопно и гадко. Девочка испуганно вскрикнула и откинула подушку.

Оно оказалось продолговатым, с головой и брюшком, покрытыми панцирем, с зазубринами на шести членистых лапах и шевелящимися усами по обоим концам тела.

Огромный жук-мутант, гигантский таракан в броне! Чудовище! Оно уместилось бы у Лины на ладошке, если бы…

Девочка осторожно приблизилась, будто опасалась нападения неведомого зверя, сдвинула край простыни. Нечто затрепыхалось, заскользило лапищами, зашевелило всеми четырьмя усищами. Лина боролась с желанием завизжать, а сердце заходилось как сумасшедшее. Всё происходило словно во сне, словно и не с ней. Подхватив животное за ус, Лина в два шага подскочила к окну и шнырнула в огород. Тут же накатила тошнотворная волна, освободив желудок от недавнего обеда. Зубы застучали, будто от озноба, руки затряслись мелкой дрожью. Обессиленная, она опустилась на пол и тихо заплакала.

* * *

Лёжа в постели, Лина украдкой вздыхала. И за что ей такое наказание? Ну почему она не решилась рассказать маме⁈ Не решилась, выдумав внезапную дурноту. А всё потому, что назойливая мысль о возможном участии Филиппа прочно засела в голове.

Нечто, обнаруженное вчера под подушкой, так и стояло перед глазами. Как оно вообще прокралось в комнату? Как такое возможно? Наверняка это дело рук Полянского-младшего и его друзей, думала девочка. Благо щепетильная Марта, заподозрив у Лины инфекционную болезнь, перетрясла тюфяк, сменила бельё и посадила дочь на строгую диету. «Холод, голод и покой», — твердила обеспокоенная Марта.

В справочнике садовода и огородника Лина отыскала то самое таинственное существо. Оно оказалось медведкой. Омерзительной и жуткой. Девочка с содроганием изучала картинки тварей, обитающих в земле. Жужелицы, личинки, черви… нет, пожалуй, медведка самая противная. Бр-р…

Девочка захлопнула книгу, утомившись от просмотра пугающих картинок. Гораздо интереснее было наблюдать за стараниями женщин. В субботу ожидалось прибытие важных гостей: коллег дяди Эдика и, возможно, его родителей.

Тётя Марина изучала кулинарные рецепты из модных журналов и продумывала сервировку стола. Она предложила несколько блюд со странными, труднопроизносимыми названиями. У Марты расклад был прост: набор стандартных салатов, закуски и парочка вторых блюд. Женщины привычно спорили, а потом, сходясь во мнении, примирительно смеялись. Тётя Марина заметно нервничала: очень уж боялась сделать что-то