Интермеццо Лина - Рита Трофимова

— Профессор Немцов и доцент Образцова обязательно будут, — между прочим сказала она. Приятельницы пробовали диетический салат, рецепт которого случайно нашли в прошлогоднем журнале.

— Вильгельмина Марковна очень следит за фигурой. Думаю, ей понравится. — Тётя Марина удовлетворённо отставила тарелку. — Говорят, она — гроза кафедры и очень строга со студентами, но такая приятная в общении. Я знакома с ней лично и… — Женщина внезапно осеклась и побледнела, будто вспомнила что-то ужасное. — И кофе, обязательно кофе, как же я забыла, — пробормотала тётя Марина после недолгой паузы. Голос её показался чужим и сдавленным. — Есть ли у вас кофемолка?

Марта покачала головой, словно не услышала ничего подозрительного. Она поднялась из-за стола и достала из кухонного шкафа ручную кофемолку, а потом неожиданно сменила тему:

— Мариночка, а в чём же вы будете встречать гостей? Вы должны выглядеть на все сто, так сказать, затмить красотой всех присутствующих дам!

— Вот уж не думала об этом. Да и затмевать мне особо некого. Насколько мне известно, кроме Вильгельмины Марковны, больше не будет женщин. — Тётя Марина простодушно улыбнулась.

Марта на секунду задумалась.

— Мариночка, у меня кое-что есть для вас. Платье. Я его Эле на выпускной шила, да только… не пришлось. Классика, она никогда не выходит из моды.

Марта потянула подругу к платяному шкафу, отыскала среди аккуратно развешанной на плечиках одежды чёрный чехол и высвободила из него струящуюся материю. Тётя Марина трепетно погладила обновку и, прихватив её с собой, укрылась за дверкой шифоньера.

Платье оказалось великолепным. Тончайший шёлк обрисовывал женственную фигуру тёти Марины. Неглубокий вырез в форме сердечка приоткрывал грудь, замысловатая кокетка, охватывающая тонкую талию, плавно перетекала в юбку, ниспадающую мягкими волнами у пола. Чёрное кружево, сотканное будто из паутинки, изящно ложилось на лиф и хрупкие плечи женщины, а цвет пепельной розы придавал живости бледной коже лица и нежно оттенял изумрудные глаза.

— Ах, тётя Мариночка, — пролепетала Лина, — ну какая же вы красивая.

— Будто на вас и сшито, дорогая, — восхитилась Марта, — если только чуть-чуть расставить в боках, как пикантно кружево облегает вашу грудь…

Тётя Марина улыбнулась своему отражению в зеркале, поняв, что выглядит весьма неплохо.

— Марта, как я вам благодарна! И вправду очень мило.

— Мило — не то слово, — изрекла довольная собой женщина, — такую красоту ещё и поискать нужно!

* * *

Спустя несколько дней, убедившись, что Лина вполне здорова, Марта сняла домашний карантин. Музыкальные занятия возобновились, и девочка вновь окунулась в мир сольфеджио и упражнений. Она легко угадывала тональности и интервалы, с недетским усердием разучивала скучные гаммы.

— Какая замечательная девочка, какой тонкий слух, а пальчики… — удивлялась тётя Марина. — Нет ли, Марта, в вашей семье музыкантов?

Марта рассеянно пожимала плечами:

— Элочка бальными танцами занималась, а вот музыкантов, нет, не было…

Филипп нетерпеливо кружил по комнате. Шёл второй час музыкальных занятий, и мальчишка отчаянно шумел, будто пытался сорвать урок. Да только тётя Марина и не думала прерываться, изредка бросая напряжённые взгляды в сторону сына. Наконец Филипп притащил футбольный мяч и со всей дури шарахнул им о стену. В тот же миг зазвенели декоративные тарелки на стене гостиной.

— Филипп, ну что ты делаешь? — воскликнула тётя Марина, — тебе бы с Линочки пример брать, а ты… Ну неужели тебе совсем не интересно?

Филипп недовольно уставился на мать, а потом посмотрел на девчонку недобрым пронизывающим взглядом, словно хотел просверлить в ней дыру, отчего по спине у Лины пробежал холодок.

Позже, когда тётя Марина вернулась к хозяйственным делам, Филипп нашёл себе новую забаву. Поначалу всё выглядело безобидным: мальчики выискивали жирных жуков на пахучих цветках и грядках и складывали в банку из-под майонеза. Жуки жужжали и взбрыкивали, ударяясь о стенки стеклянной посудины.

Мальчишки наперебой травили анекдоты и хохотали на всю округу. Неожиданно смех стих, и весёлая компания образовала тесный круг.

От любопытства Лина чуть не выронила коробку — вот уже который раз она выполняла поручения матери. Девочка притаилась за небольшим кустарником, вслушиваясь в разговоры мальчишек.

— Отрываем крылья и гоним жуков к финишу, — с азартом сказал Филипп.

Игроки принялись рисовать мелом беговые дорожки на асфальте.

Лина так и застыла, живо представив картинку в действии — сочащуюся кровь из ранок и писк умирающих насекомых. Девочка вышла из укрытия и встала за спинами мальчишек.

Филипп достал пинцет с изогнутыми концами, и мальчики притихли. Лина в ужасе затаила дыхание — однажды она видела это орудие в руках стоматолога. Девочку сковало от нерешительности и страха, и она, не в силах шелохнуться, хватала ртом воздух. Наконец Филипп вытащил из банки первого жука, подцепил пинцетом крыло и с хрустом свернул его в сторону.

— Пожалуйста, не нужно, — прошептала девочка, — они же живые, и… так нельзя!

Мальчишки дружно обернулись и посмотрели на Лину, будто видели её впервые.

— Чего-чего? — заносчиво протянул Филипп, окинув Лину убийственным взглядом, — вы только посмотрите, у бледной мыши голос прорезался! Иди уже куда шла, дура!

Лина тотчас осмелела.

— Отпустите жуков, — уверенно сказала девочка, воинственно наступая на толпу, — они ведь живые, и им больно!

— Глупости. — Филипп отщёлкнул раненого жука на дорожку и медленно поднялся. — Ничего они не чувствуют!

— Это неправда, неправда! — закричала Лина. Весь её страх внезапно испарился, в душе поднялась волна гнева. — Вот ущипни себя, ты же почувствуешь! Палец порежешь — больно, и им тоже больно!

Мальчишки удивлённо уставились на Лину, а Филипп, ухмыляясь, шагнул ей навстречу.

— Отпустите жуков, пожалуйста! — прошептала девочка, отступая на шаг. Глаза её наполнились слезами, а руки заметно задрожали.

— Что, кишка тонка? — насмешливо сказал Филипп.

— Живодёры! — неожиданно выкрикнула Лина и выбила банку из рук Филиппа. Послышался звук разбитого стекла. Жуки, оказавшись на свободе, расползались в разные стороны. Всё случилось настолько быстро, что девочка и сама не осознала масштабов происшедшего, а спохватившись, кинулась бежать, позабыв обо всём на свете. Её тут же нагнали, скрутили и повалили на землю, но Лина не чувствовала боли заломленных рук.

— Стойте, — сказал наконец Филипп, — пусть валит, а то припрётся мамаша её ненормальная. Но ты запомни, Святоша, это не конец, устроим мы тебе Гоу-Гоу…

Глава 9