Сквозь любое пламя - Кэтрин Картер

Более того, я не хочу.

Элис садится на край моей кровати и приподнимает бровь. — Я не знаю, а ты? — Ее голос мягкий, в голубых глазах читается беспокойство. Ее искренность на мгновение отвлекает меня. — Ты уверена в этом?

Я опускаю взгляд на одеяло и начинаю теребить нитку на своих леггинсах. Ее нежная рука покрывает мою, успокаивая мои тревожные пальцы. Я поднимаю глаза и вижу беспокойство в сдвинутых бровях Элис.

— Ради Мейсона я должна быть уверена.

— Ло, мы...

— Нет, Элис. Вся моя благосклонность к Бьянки исчезла. И я не могу получить больше информации от Леона. Мейсон как призрак.

— Я знаю. — Ее плечи опускаются.

— Я буду в порядке. Если я могу быть уверена в чем-то, — горло сжимается от внезапного комка, — так это в том, что Кэл не может причинить мне физическую боль.

Элис сжимает губы в тонкую линию. Она качает головой и встает, чтобы уйти, затем пересекает комнату и останавливается у моей двери. Сжимая дерево, она оглядывается на меня, на ее лбу появляются морщины беспокойства.

— Я все еще думаю, что это плохая идея.

Я вздыхаю с огорчением, глядя на единственную изношенную фотографию, которую я оставила на видном месте. На ней шестилетняя Лорен с улыбкой держит на руках новорожденного Мейсона.

— Я никогда не говорила, что это не так.

* * *

На следующий день я быстро делаю макияж и завязываю свои каштановые волосы в неаккуратный низкий пучок, вытаскивая только две пряди, чтобы обрамить лицо. Мои карие глаза слегка покраснели от слез, которые я пролила поздно ночью — или это было ранним утром? — но я постаралась скрыть остатки эмоций с помощью коричневого дымчатого макияжа и карандаша для глаз. Я накрасила ресницы коричневой тушью и нанесла на губы лиловую помаду.

Мой разум опустошается, пока я действую на автопилоте. Делаю макияж. Причесываюсь. Одеваюсь.

Сегодня утром я уже упаковала вещи в машину, решив оставить здесь почти все, кроме любимой одежды, ноутбука и блокнотов, косметики и нескольких других мелочей, без которых я не могу жить. Оставив здесь большую часть своих вещей, я успокаиваю ту часть себя, которая верит, что однажды я вернусь. Вернее, через семьсот тридцать дней, если мы найдем Мейсона.

Мой шелковый халат легко спадает, и я надеваю белые кружевные трусики. Затем убираю обратно в ящик подходящий к ним бюстгальтер и игнорирую нарастающее во мне разочарование. Кэл никогда этого не увидит, но что-то эгоистичное во мне настаивало, что у меня должна быть хотя бы одна вещь, которая была бы у меня, если бы это была настоящая свадьба. Тяжесть опускается на мои плечи, когда я надеваю свое белое шелковое платье. Оно заужено к талии и доходит чуть ниже колен, с воротником-капюшоном и очень, очень открытой спиной. Тонкие бретели — практически украшение; моей маленькой груди не нужна особая поддержка. Если бы не цвет, его едва ли можно было бы принять за свадебное платье.

Быстрый стук предшествует приглушенному

— Ты готова? — от Элис, когда я оглядываюсь через плечо на туалетный столик. Я не помню, чтобы вырез сзади был таким глубоким. Впрочем, я и не помню многого из примерки. Ну да ладно.

— Да, входи, — отвечаю я, садясь на край кровати и надевая черные туфли на каблуках. Глубоко вздохнув, я натягиваю улыбку на лицо, когда Элис входит в комнату.

Она оглядывает меня с ног до головы и отвечает мне улыбкой. — Ты прекрасно выглядишь, Ло. Ты уверена, что я не могу пойти?

Я качаю головой, и ее улыбка колеблется. Если бы я не смотрела на нее, я бы не заметила трещину в ее фасаде, но только в адском холоде я бы привела Элис в мир Кэла. Она — воплощение света, а я иду прямо в темноту.

Я в последний раз смотрю в зеркало. Мое лицо стало старше, острее, чем я думала, что оно будет в день моей свадьбы. Конечно, однажды я мечтала выйти замуж за Каллахана Кина. Я писала «миссис Каллахан Кин» на полях своих тетрадей. Я мечтала наконец выйти из тени и выйти с ним на свет. Но потом я проснулась. И теперь я собиралась выйти за него замуж, но не по тем причинам, по которым я раньше думала. Раньше я думала, что мы поженимся по любви.

Как я была глупа.

Мейсон материализуется передо мной, как призрак. Его лицо искажается от безмолвной агонии, и хотя я знаю, что он сам принял это решение, оно проистекает из наивной и отчаянной потребности доказать свою состоятельность. Какой сестрой я буду, если не сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти его?

Я качаю головой, избавляясь от всех мыслей о брате.

— Я готова, — шепчу я своему отражению.

Настолько готова, насколько только могу быть.

* * *

Солнце заходит всего через полчаса, но я замерзла в своей машине. Я припарковалась у Вистерия-Пойнт десять минут назад и с тех пор пытаюсь набраться смелости, чтобы открыть дверь. Для человека, который ненавидит тесные пространства, эта машина всегда была утешением. Местом, где я могла кричать, плакать, спать — делать что угодно — а потом возвращаться в дом, как ни в чем не бывало. Что происходит в Subaru, остается в Subaru.

— Ты сможешь. Это всего лишь еще один контракт, — шепчу я себе. Мои пальцы дрожат, когда я тянусь к дверной ручке. Сейчас или никогда.

Глубоко вздохнув и решительно дернув ручку, я открываю дверь машины и выхожу на улицу.

Вистерия-Пойнт — лучшее место для проведения свадеб в Розуэлле, обычно его бронируют за несколько месяцев, а то и лет. Я понятия не имею, как Кэл смог это устроить.

Угасающий свет зимнего дня окутывает все здание коралловым пламенем. Холодный воздух мгновенно пронизывает меня, но я подавляю дрожь, которая пробегает по моей спине. Над головой пересекаются гирлянды, освещая путь к главному входу. Вокруг зала растут широкие дубы, благодаря чему это место кажется еще более удаленным от Розуэлла, чем оно есть на самом деле. Зеленые кустарники подстрижены до совершенства, а пышный плющ обвивает кремовые колонны здания. В центре двора булькает фонтан. Его нежный журчание резко контрастирует с давлением, сжимающим мою грудь.

Красота кирпичного здания даже не бросается в глаза, когда я иду к нему. Я считаю до десяти, глубоко вдыхаю и обхватываю ручку. Сердцебиение в груди только ускоряется, когда я открываю тяжелые кедровые двери. Встряхнувшись и мысленно давая себе пинок под зад, я выпрямляю спину