Сквозь любое пламя - Кэтрин Картер

Телевизор стоит на антикварном столе, который кто-то заменил стеклом до того, как я его приобрела. Я храню в нем свою коллекцию DVD-дисков и запасные свечи, а также несколько книг и другие разные вещи, которым не нашлось другого места. Мой диван — коричневый кожаный секционный с несочетающимися декоративными подушками и круглым белым ковриком под ним. С белыми стенами, покрытыми случайными произведениями искусства, и темными деревянными полами, комната излучает эклектичную, уютную атмосферу, которую я обожаю. Остальная часть моего дома следует этому примеру, все предметы я подобрала по ходу дела, потому что они мне понравились.

Единственное, чего не хватает, — это Мейсона.

Мое сердце сжимается, и я не могу сдержать эмоции, отражающиеся на моем лице. Элис сразу же замечает это — как всегда — и бросается через диван, чтобы обнять меня со всей своей любовью. Я даже не успеваю моргнуть, как ее удивительно сильные руки обхватывают меня, как змея.

— Он вернется домой. Он всегда возвращается.

Я киваю, уткнувшись в ее плечо, и она не отпускает меня. В ту ночь я плачу в ее объятиях, а она просто крепко держит меня, пока не восходит солнце.

* * *

Мои ноги стучат по тротуару, пока я продолжаю бежать. Пот собирается на затылке, завивая волосы и стекая по спине. Это только подстегивает меня еще больше. В ушах гремит мой плейлист «Эпоха мести, женская ярость», и с каждым шагом слова песни «Which Witch» группы Florence + the Machine становятся все более понятными. Солнце ярко светит, согревая меня как раз настолько, насколько нужно, пока я иду в Strikers, но прибрежный ветер набирает силу. Обычно в Розуэлле пасмурно и влажно, но такие дни, как сегодня, — идеальный баланс для северо-восточного побережья в январе. Я не всегда хожу в спортзал — в большинстве случаев я знаю, что не захочу возвращаться, — но сегодня мне нужно отвлечься.

Огромный склад появляется в поле зрения как раз в тот момент, когда у меня в боку появляется колющая боль. Мои кроссовки стучат по бетону, и я едва замедляю бег, чтобы войти в здание. Дженна машет мне рукой со своего места за столом, но я пробегаю мимо нее, посылая воздушный поцелуй, а затем указываю на свои наушники. Она поймет. На пути к левой стороне спортзала я беру пару перчаток из корзины и надеваю их.

Сегодня у меня нет тренировки, но мне нужно было что-нибудь ударить, поэтому я выбираю тихий уголок и разминаюсь несколькими комбинациями. Я ставлю себе цель избить изношенный мешок с песком, висящий под потолком.

Когда пот начинает щипать глаза, а мышцы горят от перенапряжения, я наконец останавливаюсь, вдыхая воздух, который не заполняет мои легкие. Мое зрение сужается, и в поле зрения появляются черные точки, от чего у меня кружится голова и становится легко.

— Черт. — Я потираю висок рукой в перчатке и снимаю наушники с шеи. Музыка все еще гремит, отражаясь от моей ключицы, но у меня еще нет сил взять телефон и поставить ее на паузу.

— Ты в порядке, малыш? — Голос Джуда пугает меня, и я чуть не выпрыгиваю из кожи.

— Черт, предупреждай девушку, ладно?

Джуд хмурится и смотрит по сторонам в ожидании.

— Это мой спортзал. И я тебя предупреждал. Я спросил: — Ты в порядке, малыш? — На его лице появляется недоверчивое выражение, и я не могу сдержать смешок.

— Конечно, для тебя это имеет смысл.

— А почему нет?

Я отмахиваюсь от него, и даже через музыку слышно, как разрывается липучка. Я бросаю их на пол и достаю из кармана телефон, чтобы поставить музыку на паузу. Там есть непрочитанное сообщение от Хадсона, которое я пока не могу заставить себя открыть. Я знаю, что он хочет вернуть браслет, но у меня есть предчувствие, что он мне пригодится.

— Почему ты здесь сегодня? У тебя тренировка только в четверг.

Я хожу в Strikers два-три раза в месяц уже восемь лет, и Джуд тренирует меня почти все это время. Иногда я прихожу и бью по мешкам или спаррингую с кем-нибудь, но только если у меня действительно что-то не так.

И, очевидно, сейчас я переживаю.

— Мне нужно было выпустить агрессию.

Джуд поднимает одну бровь, но больше не расспрашивает. Это то, что мне в нем нравится. Он верит тебе на слово, но не расстраивается, если ты его нарушаешь. Единственный человек, к которому я видела, что он проявляет хоть каплю эмоций, — это его жена Дженна. Я познакомилась с ней несколько лет назад, когда они, по-видимому, уже встречались более шести месяцев. А через месяц они поженились. Он даже не сказал мне об этом. Я узнала, потому что вдруг заметила, что на его пальце появилось золотое кольцо. Когда я стала выпытывать у него подробности, его смуглая кожа покраснела, а скулы и уши запылали алым цветом. Это было даже мило, поэтому я больше не упоминала об этом, боясь, что он больше ничего мне не расскажет. Честно говоря, я никогда не думала, что он из тех, кто хочет остепениться, но мне нравится, каким он стал с Дженной. Теперь он действительно спрашивает, как у меня дела, а не просто ворчит, когда я пытаюсь завязать разговор.

Тем не менее, его массивная фигура пугает любого, не говоря уже о его ворчании. Он выше шести футов, и каждая из его рук толще моей головы. Джуд бреет голову, но его высеченную челюсть покрывает ухоженная темная борода. Несколько переломов сделали его широкий нос кривым, а на туловище и костяшках пальцев остались шрамы. Когда его спросили, откуда у него столько шрамов, он только ответил: От людей. Он оставил это без комментариев, но мне этого было достаточно, чтобы сделать свои выводы.

Он складывает свои руки, толстые как стволы деревьев, на груди.

— Хочешь поговорить об этом?

Улыбка грозит прорваться, поэтому я сжимаю губы. Я знаю, что сказать это вслух было как проглотить стекло. Но предложение милое, и я ценю его больше, чем он может себе представить. Я качаю головой.

Джуд делает паузу, а затем с неохотой говорит:

— Хочешь напиться?

На этот раз я не могу сдержать улыбку, которая разрывает мое лицо пополам.

— Черт возьми, да.

Глава пятая

Накануне моей свадьбы я сижу, скрестив ноги на кровати, а