После развода не полюбим - Алсу Караева

Молчу. Не знаю, как сказать. Как произнести вслух то, что меняет всё.

— Кам, — Алиса берёт мои руки в свои, — что врачи сказали? Что с тобой?

Закрываю глаза. Вдыхаю. Выдыхаю.

— Я беременна, — шепчу я наконец. — Восемь недель.

Повисает гробовая тишина. Открываю глаза. Алиса смотрит на меня с таким шоком, словно я сказала, что прилетела с Марса.

— Ты... что? — выдыхает она. — Беременна? От Хайата?

— Да, — киваю я. — Узнала за два дня до развода. Хотела сказать ему после концерта, но... ну ты знаешь, что произошло.

— Господи Боже, — Алиса опускается на стул, закрывает лицо руками. — Камилла... почему ты молчала? Почему не сказала мне раньше?

— Я не знала, как, — признаюсь я. — И боялась, что ты заставишь меня рассказать Хайату. А я не хочу. Не могу.

— Но это его ребёнок тоже!

Глава 11

Две недели в больнице тянутся бесконечно. Белые стены, запах лекарств, тишина, нарушаемая только шагами медсестер в коридоре. Каждый день одинаков: капельницы, анализы, УЗИ, осмотры. Саида Ахмедовна приходит регулярно, проверяет показатели, кивает удовлетворенно.

— Состояние стабилизировалось, — говорит она на очередном обходе. — Сердцебиение плода в норме, угроза отступила. Но это не значит, что можно расслабляться. Постельный режим дома еще две недели, никаких нагрузок.

— Хорошо, — киваю я послушно.

Алиса приходит каждый день. Приносит фрукты, соки, книги, которые я читаю, чтобы занять себя. Сидит рядом, держит за руку, рассказывает о своей жизни, пытается отвлечь. Но я вижу по ее лицу, что она думает о другом.

Первые дни после того, как узнала о беременности, она убеждала:

— Камилла, он должен знать! Это его ребенок тоже! Ты не можешь лишать его права...

— Могу, — перебивала я. — И лишу. Он сделал выбор. Теперь моя очередь.

Алиса спорила, приводила аргументы, почти кричала. Но я была непреклонна. И в какой-то момент она сдалась. Больше не поднимает эту тему. Но я вижу, как она смотрит на меня, когда думает, что я не замечаю. Недовольство, неодобрение, даже осуждение читается в ее глазах.

— Ты злишься на меня, — говорю я однажды вечером, когда мы сидим в тишине палаты.

— Нет, — отвечает она быстро. Слишком быстро.

— Алиса, я вижу. Ты считаешь, что я поступаю неправильно.

Подруга вздыхает, отводит взгляд к окну.

— Я не злюсь. Просто... это сложно. Я понимаю твою боль, понимаю, почему ты не хочешь говорить Хайату. Но это ребенок, Кам. Он имеет право знать своего отца.

— Его отец бросил нас, еще не зная о существовании, — отвечаю я жестко. — Ради другой женщины, другого ребенка. Мы ему не нужны.

— Но...

— Нет, — перебиваю я. — Прошу тебя, не надо. Это мое решение. И оно окончательное.

Алиса замолкает. Больше не спорит. Но напряжение между нами остается, невысказанное, тяжелое.

Утро выписки наступает неожиданно быстро. Просыпаюсь от того, что в палату входит Саида Ахмедовна с бумагами в руках.

— Вы можете собираться, Камилла, — улыбается она. — Сегодня вас отпускаю домой. Но помните о режиме. Покой, витамины, никаких стрессов. И приходите на контрольное УЗИ через неделю.

— Обязательно, — обещаю я, хотя не знаю, где возьму деньги на очередное обследование.

Одеваюсь медленно. Джинсы, которые носила две недели назад, теперь слегка жмут в талии. Живот еще не заметен, но я чувствую изменения в теле. Наливается грудь, кожа стала чувствительнее, по утрам легкая тошнота.

Выхожу из палаты с маленькой сумкой. Алиса обещала заехать вечером, но я решаю не ждать. Хочу побыть одна, подышать воздухом, не чувствовать на себе ее осуждающий взгляд.

В коридоре больницы людно. Пациенты, врачи, посетители. Жизнь бурлит, продолжается, безразличная к моим проблемам. Прохожу мимо отделения, где работает Хайат. Кардиохирургия на третьем этаже. Табличка с его именем все еще висит на двери кабинета: "Алиев Хайат Рашидович, заведующий отделением".

Останавливаюсь. Смотрю сквозь стеклянную дверь в коридор отделения.

Сколько раз я приходила сюда, приносила ему обед, ждала, когда закончится операция? Сколько раз гордилась, представляясь: "Я жена доктора Алиева"?

Воспоминания жгут сильнее огня.

Разворачиваюсь и быстро иду к выходу, не оглядываясь.Мне нельзя волноваться.

Я беременна… Рабия тоже.

Выбегаю на улицу. Холодный ноябрьский воздух обжигает лицо. Вдыхаю жадно, пытаясь успокоиться. Руки дрожат. Ноги подкашиваются.

Он счастлив? Счастлив с ней? Счастлив без меня?

А я...

Рука ложится на живот. Я тоже беременна. Тоже жду ребенка. Но почему мне так одиноко? Почему так больно?

Иду по городу бесцельно. Ноги несут сами, мимо знакомых улиц, мимо парка, где мы гуляли с Хайатом в первые годы брака. Скамейка, на которой он делал предложение, все так же стоит под старым дубом. Кто-то нацарапал на спинке сердечко с инициалами.

Останавливаюсь, смотрю. Вспоминаю тот день. Как он опустился на одно колено, достал кольцо, сказал: "Камилла, будь моей женой. Навсегда."

Навсегда закончилось через двенадцать лет.

Отворачиваюсь от скамейки и иду дальше. Нужно в танцевальную студию. Поговорить с Заремой. Сказать, что увольняюсь. Больше не могу работать, врач запретил нагрузки.

Но до студии еще далеко, а я устала. Так устала, что ноги едва держат. Впереди большой, современный, с кафе и магазинами торговый центр. Можно зайти, отдохнуть, выпить чаю.

Захожу внутрь. Тепло, светло, играет приятная музыка. Люди ходят с пакетами, смеются, разговаривают. Обычная жизнь, к которой я больше не принадлежу.

Поднимаюсь на эскалаторе на второй этаж. Там есть небольшое кафе с видом на фонтан. Заказываю мятный чай и сажусь у окна. Смотрю на струи воды, которые поднимаются и падают в ритмичном танце.

Чай теплый, сладкий, успокаивающий. Делаю маленький глоток, потом еще один. Напряжение в плечах постепенно отпускает.

— Камилла?

Голос заставляет меня обернуться. И я застываю.

Рабия стоит рядом с моим столиком.

Я вспоминаю ее сразу..

Беременная, с округлившимся животом, который выступает под элегантным платьем. Лицо свежее, сияющее, волосы блестят. Она прекрасна. Молода. Счастлива.

А я... я, наверное, выгляжу как тень самой себя.

— Здравствуйте, — говорит она, и в голосе нет злорадства. Только... дружелюбие? — Можно присесть?

— Нет, — отвечаю я автоматически. — Я как раз ухожу.

— Пожалуйста, — она не слушает, садится напротив. — Мне нужно с