Слабонервным не входить! - Наталья Юнина

– По содержимому твоей сумки.

– А что с ней не так?

– Даже не знаю. Может быть, из-за отсутствия косметики и наличия в ней плоскогубцев, молотка, скальпеля и пузырька со святой водой?

– Ну не труп же.

– Действительно. Ладно, давай так. Ответь мне на вопрос, как ты привлекаешь внимание мужчин?

– Я им подмигиваю.

– Как?

– Вот так, – демонстрирую максимальный размах подмигивания.

– Ты выглядишь как женщина, переносящая в данную секунду инсульт, – вот же ж собачий сын. – После увиденного, я просто обязан выдать тебя замуж.

– Я туда больше не собираюсь, так что можете не стараться. Вы же хотели интимный массаж. Так, Александр Владимирович? Тогда снимайте штаны.

Тянусь к своей аптечке и достаю из нее перчатки. Под внимательным взглядом Полуянова, надеваю их на руки.

– Почему штаны еще на вас? Как мне делать вам интимный массаж?

– Для начала, Наталья Евгеньевна, я хочу понять, что будет в себя включать интимный массаж.

– Для начала помоем вашу пыску...

Глава 7.

Сказать, что сорокалетний мальчик Сашенька удивлен – ничего не сказать. Он переводит взгляд на пузырек со святой водой, а затем усмехается.

– Я свой писюн мою сам. Уже лет так около сорока.

– Спасибо за столь ценную информацию, но я вас об этом не спрашивала.

– Зато собралась мыть.

– Да, потому что не могу смотреть на вашу грязную пыску, – если до этого он был просто удивлен, то теперь в полном ахере.

– Знаю, что пожалею об этом, но все же спрошу. С чего ты решила, что я грязный?

– Ну а вы себя видели? Вся пыска грязная. Ну, шоколадная.

– Это что за шоколадные намеки на моей…пыске, Наталья, мать твою, Евгеньевна?

– Почему намеки? Ваша пыска коричневая. Пойдемте, покажу.

Нравится ли мне видеть на лице Полуянова микс из озадаченности, удивления и полного шока? Однозначно. Он малость в загрузе, чем я и пользуюсь, потянув его из-за стола за руку. Подвожу к зеркалу.

– Видите, какая у вас грязная пыска. Вся в шоколаде.

– Пыска?

– Ну да. Пыска это мордочка по-белорусски. А вы что подумали?

– Что батьки на тебя не хватает.

– А о грязной мордочке нет?

– Ну, разумеется, я подумал о своей морде, Невменько.

– Ну, раз подумали, Александр Вовович, тогда вытирайте.

Полуянов принимается стирать салфеткой застывший шоколад. Я же подхожу к столу и достаю из своей аптечки вазелин.

– Отмыли пыску? – не оборачиваясь интересуюсь я, пытаясь не засмеяться.

– Ты сейчас у меня на хрен пойдешь, Невменько.

– Кстати, о хрене. Раздевайтесь, Александр Владимирович. Вы же сами хотели интимный массаж. Раньше начнем, раньше кончим.

Полуянов подходит к столу и завороженно смотрит на то, как я поправляю перчатки, а затем зачерпываю пальцем вазелин. Жаль, что я не обладаю способностью фотографировать глазами. Очень бы хотелось запечатлеть на память выражение лица Вововича.

– Зачем тебе вазелин?

– Для массажа. Вы хотите быть в каком положении при массаже? Стоя с опорой на диван? Или, может быть, в коленно-локтевой позе? – Полуянов кривит морду, нахмурив брови. – Поняла. Не нравится. Тогда лежа на боку с подтянутыми к животу коленями? – готова поклясться, что Полуянов живенько представил сию картинку в своей голове. И она ему явно не понравилась.

– И какой массаж ты собралась мне делать?

– Массаж простаты. Самый что ни на есть интимный из имеющихся. Снимайте штаны, Александр Владимирович.

– Иди в жопу.

– Никогда бы ни подумала, что это скажу, но я как бы туда и собираюсь. Ну в вашу попу, разумеется, – и в доказательство своих слов, шевелю указательным пальцем перед лицом Полуянова.

– Святой водой тебя, что ли, окропить?

– Из меня уже изгнали нечистую силу.

– Видимо, недоизгнали. Убирай вещи в сумку, нечистая сила.

Скидываю перчатки и принимаюсь собирать вещи в сумку под внимательным взглядом Полуянова. Может быть, я слишком самоуверенна и ошибаюсь, но отчего-то уверена, что он абсолютно безобидный мужик, несмотря на статус и возможности.

Другой бы повел себя куда хуже и не взял на работу женщину с таким поведением, как у меня. И уж точно не перетаскивал бы мое офисное кресло ближе к себе, чтобы я села рядом с ним.

– Садись.

Не пререкаясь, усаживаю свою пятую точку в кресло. Полуянов же достает из верхнего ящика рабочего стола лист бумаги. Точнее не один.

– Это дополнительное соглашение о неразглашении информации. Лучше прочитай внимательно, прежде чем подписать. Учитывая, что договор ты все же не читала, здесь я тебе советую посмотреть, что будет в случае, если ты откроешь свой прекрасный рот. Здесь наказание похлеще, – наказание? – Обрати внимание вот на этот пункт.

Перевожу взгляд на обведенный Полуяновым пункт. Если кратко – ходить мне голожопой до конца дней своих, если открою свой прекрасный рот. Такой штраф мне не оплатить никогда. Ну, разве что встретить олигарха. То есть все равно никогда.

– А сколько у вас было помощниц?

– Немного.

– Кто-нибудь открывал рот?

– Таких случаев не было. Давай не доводить меня до греха.

– Просто не выносить информацию за пределы, так?

– Просто работать, то есть делать то, что говорю я. И получать за это большие деньги. Подписываешь?

– А вы всегда сдерживаете свои обещания?

– Разумеется, нет. Но в случае с тобой, я тебя так оштрафую, что будешь ходить голой по моей квартире и до конца своих дней намывать мне полы.

– Голой?

– Разумеется, – невозмутимо произносит Полуянов.

– Зрелище так себе. Не советую, – беру ручку и оставляю свою закорючку.

– Отлично. Теперь можно поговорить про твою работу. Для начала это, – он достает из ящика стопку анкет и подает их мне. – У тебя как с памятью? Говори, как есть.

– То, что мне надо, я помню. То, что мне не надо, я не помню или делаю вид, что не помню, чтобы ко мне не приставали.

– Не хотел бы тебя разочаровывать, а нет, вру, хочу, после потенциального пальца в моей девственной жопе. Теперь тебе надо запоминать то, что нужно мне.

– То есть то, что не нужно мне.

– Именно. При этом придется хорошо запоминать и «я забыла» – не прокатит.

– Не