Женщина-фейерверк - Мария Барская

Дома обе мои дочери радостно накинулись на остатки свадебного торта. Картина меня умилила. Прямо как в те времена, когда они были еще совсем маленькие. Идиллия, правда, длилась недолго.

– Фигня, – доев свой кусок, пробасила Мавра. – Одна видимость красоты. Могли бы за свои деньги что-нибудь повкуснее придумать.

– А мне показалось ничего, – сказала я.

– Именно ничего, – равнодушно произнесла Сашка. – Но бывает и вкуснее.

– Мать, мне, пожалуйста, на свадьбу такой торт не заказывай, – с серьезным видом проговорила Мавра.

– Ты никак замуж уже собралась, – фыркнула Сашка.

– Вот еще, – пренебрежительно бросила моя младшая дочь. – Я на будущее.

– Не далеко ли глядишь? Сперва школу окончи и в институт поступи, – осадила ее старшая.

Мавра надулась. Она страсть как не любит, когда ей перечат.

– Ты за меня не волнуйся. На себя лучше обрати внимание. Уже и школу, и институт закончила, и на работу пошла, а замуж никто не берет. Сдается мне, у тебя большие проблемы.

Сашка поперхнулась чаем.

– А что, разве я не права? – буравила ее тяжелым взглядом Мавра.

Этого ее взгляда я сама боюсь как огня. Проникает в самую душу, и прямо чувствуешь, как он там хозяйничает! Сашка тоже заметно сникла и с раздражением бросила:

– Начнем с того, что моя личная жизнь – не твоего ума дело.

– Да мне-то что. Твои проблемы, – дернула плечом Мавра. – Просто я считаю, если проблема есть, ее надо решать. А ты от нее отгораживаешься и делаешь вид, будто все в порядке.

Тут уже насторожилась я. Интересный момент. Кажется, моя младшая дочь знает что-то такое, о чем я сама не имею понятия.

– Мавра, что ты придумываешь, – с неожиданной жесткостью изрекла Сашка. – У меня никаких проблем нет. А съесть кусок красивого, но невкусного торта на своей свадьбе я еще сто раз успею. По-моему, не это цель жизни. Во всяком случае, моей.

– Только не опоздай с куском торта.

И откуда только в Мавре столько апломба! Впрочем, если она вела себя по отношению к Саше как всегда, то старшая дочь сильно меня удивила. Обычно она хоть и побаивается нашего домашнего цербера, однако воспринимает ее постоянные наставления скорее с юмором. На сей раз она едва скрывала раздражение. У нее даже голос дрожал.

– Знаешь, что я попрошу тебя, моя дорогая? Вспоминай хотя бы иногда, что старшая сестра все-таки я, а не ты.

– Возраст еще не признак мудрости, – Мавра у нас за словом в карман не лезет.

– Девчонки, перестаньте, – вмешалась я. – Что на вас нашло?

– А что я? – удивилась Мавра. – Просто от всей души добра ей желаю. Со стороны-то виднее. Сам человек не всегда может понять, что с ним делается.

– И ты, конечно, в моей жизни полностью разобралась! – воскликнула Сашка. – За меня это сделала, да? Этакая тринадцатилетняя Спиноза! Все про всех знаешь! Готова дать рецепт целому миру! И вообще, надоел мне этот идиотский разговор. Спать хочу! Устала за неделю!

И, выскочив из-за стола, она заперлась в ванной.

– Что это с ней? – снова удивилась Мавра. – Совсем на нее не похоже. Нервы стали шалить. Мама, по-моему, тебе следует отвести ее к какому-нибудь хорошему врачу. Ей, наверное, надо «Прозак» попить.

– Мавра, что ты несешь? Зачем нашей Сашке «Прозак»?

– Его сейчас люди во всех модных фильмах пьют, – объяснила она.

– В модных фильмах и водку пьют, и наркотики употребляют. Может, мне пойти ей дозу купить?

– Не смешно, – буркнула Мавра. – Зачем сразу такие экстремальные выводы? Вот Килькин папа, между прочим, «Прозак» регулярно пьет. Килька сказала, ему помогает. До «Прозака» он на них с матерью чуть ли не с кулаками кидался. А теперь стал такой веселый, почти добрый, и на работе дела у него гораздо лучше пошли.

Килька, вернее Катя Килькевич, – это Маврина одноклассница и ближайшая подруга. Прозвище ей дали еще в первом классе, и не столько из-за фамилии, сколько из-за феноменальной худобы. Не ребенок, а кожа да кости. Аппетит у нее при этом отменный, но не в Кильку корм.

– Господи, что вы с ней обсуждаете, – вздохнула я.

– Так это же наша жизнь, – у Мавры округлились глаза. – Килька и за отца переживает, и за себя тоже. У ее папаши рука тяжелая. Может так звездануть…

– Неужели он ее бил? – ужаснулась я.

– Ее – нет. А старшего брата очень даже, – спокойно проговорила Мавра. – Он сперва просто плохо учился, а потом еще чей-то мотоцикл угнал. Ну полный чудик! – Она покрутила пальцем у виска. – У него своих целых два. Зачем ему третий, да еще чужой понадобился? Папаша тоже не понял и так ему накостылял, что тот неделю ходил в синяках.

Я подавленно молчала. Кажется, загруженность на работе отодвинула мои отношения с собственной семьей на второй план. И вот результат: ничего не знаю. Килькино семейство представлялось мне гораздо более благополучным. А ведь Мавра часто к ним ходит. Вдруг Килькин папаша забудет свои таблетки принять и Мавре тоже накостыляет? У нее же язык без костей. Попадется ему под горячую руку…

– Мавра, умоляю, ты с Килькиным отцом поосторожней. Попридержи свой язык.

– Мама, я же не дура. Зачем психов дразнить? Да я его только один раз лично видела, на позапрошлом Килькином дне рождения. А так он все время работает. А когда дома, мы туда не ходим. Нас не пускают. Чтобы его не раздражать.

– Вот это мудро, – обрадовалась я. – Кстати, может, расскажешь мне, что там у Сашки?

– А что у Сашки? – удивилась она.

– Ну ты, кажется, на что-то намекала.

– На возраст ее я намекала, – невинно вытаращила глаза Мавра. – Так и старой девой можно остаться.

– И все?

– А что еще? Я что-нибудь пропустила?

– Мне показалось, я пропустила.

– Мать, у тебя богатая фантазия, – Мавра зевнула. – Как-то мне тоже спать хочется. Только еще один вопрос. Спиноза – это что, женский вариант спиногрыза?

– Ты серьезно? – Мавру иногда трудно понять, шутит она или говорит всерьез.

– Абсолютно серьезно, – подтвердила она.

– Тогда запомни: Спиноза – это нидерландский философ, живший в семнадцатом веке. Стал практически именем нарицательным.

– Интересно, – оживилась она. – Надо почитать. Вдруг что-то полезное почерпну.