Женщина-фейерверк - Мария Барская

– Мы с ней договорились: она о моем звонке промолчит, чтобы я мог сделать тебе сюрприз.

– Считай, он состоялся. Только приехал ты зря.

Скорее бы кончилась эта мука! Видеть его было невыносимо. Мне не хотелось ругаться с ним, наоборот, меня неудержимо тянуло прижаться к нему, так я соскучилась! От злости на себя слезы на глаза наворачивались. Еще немного, и я разревусь. Воображаю, какое это доставит ему удовольствие!

– А вот и не зря, – тем временем продолжал он. – Во-первых, я хочу попросить у тебя прощения за то, что повел себя как последняя сволочь, идиот и хам. Понимаешь, моя семья – мое больное место.

– Оставь. Теперь уже я не хочу обсуждать твою семью.

– Глаша, дай мне договорить. Хотя ладно. Про семью потом, сейчас это уже не важно. Потому что, во-вторых, я приехал сделать тебе предложение.

– Но ты ведь женат.

– Сама не захотела выслушать про семью. Дело в том, что я развожусь. Уже заявление подали.

– Ты же говорил…

– Глупости, глупости я говорил…

– Но я не хочу…

– А я жить без тебя не могу! Попробовал – не получилось. Вот и приехал.

– Никита, получается, что я свое счастье построю на несчастье других…

– Никакого несчастья! – в который раз перебил он меня. – В тех отношениях давно уже разруха и пустыня. С сыном мы все равно не каждый день видимся. Он уже привык. Будет к нам приходить. Кстати, они с твоей Маврой почти ровесники. Он только на год младше. И хорошо. Будет им командовать. Она мне, кстати, понравилась. Энергичная барышня. И вовсе не такой цербер, как ты рассказывала.

– Ох, молодец! Ох, хитер! – воскликнула я. – Не смог меня очаровать, так очаровал мое семейство.

– Да. И Саша у тебя тоже замечательная.

– Как быстро ты поменял приоритеты, – еще не до конца оттаяла я.

– Умоляю, не напоминай мне больше про тот ужасный разговор! Понимаешь, сорвался. Рефлексы сработали. Не представляешь, сколько дам на меня охотилось.

– Решил заодно похвастаться, какое ты сокровище?

– Нет, это они считали, что у меня сундуки сокровищ. Уверяю, именно это их интересовало. И когда я услышал про медовый месяц, вдруг на мгновение испугался, будто и ты одна из них. Глупо. Ужасно глупо! Как я потом себя корил! Ведь ты абсолютно права! Мы не можем продолжать так, как было. Это в первую очередь нечестно по отношению к тебе. А ты мне слишком дорога. Я чуть с ума не сошел за последние дни. До того без тебя все стало пусто и бессмысленно.

– Только не пытайся меня разжалобить.

– И не думаю. Просто уверен: ты такая замечательная, ты сможешь понять и простить.

– С чего это ты так уверен?

– С того, что ты меня любишь, я знаю! А я тебя. И никакие ошибки и глупости не смогут убить нашу любовь. Ну, согласна?

– С чем согласна? Или на что?

– Конечно же, выйти за меня замуж. Отвечай быстро.

– Быстро не могу. Придется тебе подождать до Москвы. Я обещала…

– Кому? – На лице его воцарился такой испуг, что жалкие крохи обиды, которые у меня еще оставались, моментально исчезли. – Ты тут с кем-нибудь познакомилась?

– Глупый, я Сашке обещала, что, если кто-то попросит моей руки, прежде чем дать согласие, я познакомлю с ней этого человека.

Он с шумом выдохнул. И правда боялся, что придется выдержать сражение с соперником. Вот смешной!

– Тогда без проблем. С Сашкой мы уже знакомы. И с Маврой тоже. Чувствую, я им понравился. Сашке уж точно, иначе бы твой адрес не дала. В общем, решай.

– Ладно.

Он крепко обнял меня.

– Скажи как следует.

– Согласна.

– Аминь! – громко прошептал он и впился мне в губы.

За спиной у меня демонстративно закашляли. Видимо, англичане не привыкли к столь откровенным выражениям чувств, особенно в школе.

– Сорри, – хором извинились мы и отправились сообщить Мавре о радостном известии.

По пути я спохватилась:

– Ой, поздравляю тебя с пятидесятилетием! Как юбилей-то прошел?

– Никак. Я его отменил. Полагаю, мы с тобой лучше свадьбу устроим.

– А что в «Фиесте» сказали?

– Я заплатил им штрафные санкции и привел вместо себя двух новых клиентов. Твой шеф очень доволен.

Мавра восприняла ошеломляющую новость абсолютно как должное.

– Мама, я за тебя рада. А то боялась, что ты за Лебедева выйдешь. Он, конечно, тоже хороший, но какой-то замшелый.

– Кто такой Лебедев? – напрягся Никита.

– Да художник один, – я поспешила его успокоить. – От Алки посылку ему передавала.

– У них ничего не было. Они только познакомились. Я свидетель, – серьезно подтвердила Мавра.

– Поверю на слово, – сказал Никита и, погрозив мне пальцем, добавил: – Только учти: больше никаких художников!

Наши билеты он поменял. В Москву мы летели вместе. Одной семьей.