Соблазненная грехом - Кимберли Логан

Тетушкины умозаключения, высказанные с характерной для нее язвительностью, задели Эйми, хотя она и сама знала, что во многом не соответствует типичному представлению о девушке на выданье.

С первой минуты пребывания в семье Олбрайтов леди Оливия по собственной воле почему-то возложила на себя роль строгого критика всех поступков и высказываний младшей племянницы. На протяжении долгих лет после смерти жены отец советовал дочерям быть более терпимыми к крутому нраву тетушки, под чьим строгим присмотром теперь жила семья. Но если бы он узнал, как сестра бывает жестока, то сам пришел бы в ярость. Оливия старалась быть менее критичной к племянницам в присутствии брата, а Эйми не была готова ее разоблачить.

Однако это не означало, что она не могла постоять за себя. В последнее время бесконечный поток выговоров и пренебрежительных высказываний начал утомлять ее, и, не желая «смиряться под ударами судьбы», решила «в смертной схватке с морем бед покончить с ними…».[1]

Итак, с вызовом вскинув голову, Эйми ринулась в наступление.

– Я не согласна с тем, что гожусь исключительно в качестве производителя потомства, – жестко заявила она. – И не собираюсь под вашим натиском гоняться за выгодным женихом, которого не нахожу привлекательным. Я и так счастлива.

Презрительный смех был ей ответом.

– Да ладно, неужели ты и вправду хочешь провести остаток жизни под крышей отцовского дома? Быть для него, стареющего с каждым годом, моральной и финансовой обузой? Не думаю, что ты так эгоистична!

«Эгоистична?» – мысленно возмутилась Эйми. Вопиющая несправедливость такого обвинения вызвала бурю внутреннего протеста, задев за живое. Ей потребовалось какое-то время, чтобы унять внутренний гнев и найти достойный ответ.

– Сами-то вы уж, несомненно, счастливы провести последние годы в компании отца?

Очевидно, от неожиданной и столь нехарактерной для племянницы язвительности тетя Оливия захлопала глазами.

– Да как ты смеешь… – начала было она оскорбленным тоном. Но неожиданно чей-то властный голос прервал готовую вырваться из ее уст гневную тираду:

– О чем ты разглагольствуешь, Оливия?

Мельком взглянув на говорящего, Эйми с облегчением вздохнула, увидев Теодосию Роузмонт, вдовствующую герцогиню Мейтленд. Шаркающей походкой она пересекала гостиную, опираясь на трость с набалдашником из слоновой кости.

Леди Оливия выпрямилась, ее ответ прозвучал несколько грубо:

– Я всего лишь обращала внимание Эйми на то, что ей пора задуматься о будущем. Глупая девчонка думает, что все и всегда будет складываться само собой. Но мы-то с вами знаем, что это не так. Как еще может девушка ее воспитания и статуса устроить свою жизнь, кроме как выйти замуж? Выйти замуж по расчету не самый плохой способ обеспечить себе комфортную жизнь. И конечно же, Филипп будет очень счастлив, если младшая дочь выйдет замуж за состоятельного человека, способного позаботиться о ней.

Сжав губы, Теодосия несколько секунд рассматривала сначала Оливию, потом Эйми и, покачивая седой головой, признала:

– Действительно. Но я не думаю, что Филипп желал бы для Эйми брака только ради собственного успокоения.

– Но я лишь высказывала предположение, что общение с вашим пасынком могло бы…

– С Мейтлендом? Он тот еще шут и совсем не подходящая партия для Эйми. В любом случае сейчас не к месту обсуждать подобные вопросы. – Тяжело опустившись в обитое парчой кресло, стоявшее напротив канапе, герцогиня морщинистой рукой ободряюще потрепала Эйми по колену. Глаза старушки светились добротой. – Когда девушка будет готова принять решение, она сделает это без твоей помощи.

Раздраженно фыркнув, с мрачным выражением лица тетя Оливия вернулась на свое место.

– Моя единственная цель – устроить все как можно лучше для этой семьи.

– Нет, устроить все как можно лучше для себя, – резко ответила герцогиня. – Ты готова толкнуть Эйми в объятия любого, дающего хорошую цену за нее. Независимо от ее желания ты сделаешь все, чтобы она не мешалась под ногами. Но замужество – это не средство для достижения цели, это союз, в который нужно вступать исключительно по любви, и никак более. – Она замолчала. Лицо ее стало грустным, взгляд – отсутствующим. Эйми не могла в этот момент не подумать, что леди Мейтленд, должно быть, предалась воспоминаниям о своем любимом муже, покинувшем ее уже много лет назад. – Замужество – это обязательство во всем быть вместе и делить друг с другом минуты и радости, и горя. Замужество – это доверие и верность, готовность и желание сделать все для другого.

– Правильно! – раздался громкий голос барона Бедфорда, который вдруг оказался возле вдовы, в руке он изящно держал рюмочку послеобеденного портвейна. – Я и сам бы лучше не сказал, ваша светлость!

Эйми еле сдержалась от смеха, в то время как ее тетушка залилась краской. Барон, бывший поклонник артистических талантов леди Олбрайт, обладал симпатичной внешностью. В молодости за ним значилась слава повесы и ценителя женской красоты. Когда-то у него вспыхивали мимолетные приступы интереса к леди Оливии, и он бросался ухаживать за ней. И хотя внимание барона однозначно льстило ей, тетушка была непреклонна в противостоянии его чарам. Объяснением всему были безответные теплые чувства Бедфорда к глубоко презираемой ею бывшей невестке, леди Олбрайт.

– Да замолчите же, барон, – прошипела Оливия, расправляя плечи. Она пронзила его негодующим взглядом. – Да что вы можете знать о доверии и верности? Или, если на то пошло, о любви? Вы расстаетесь с женщинами также легко, как со старыми изношенными костюмами, и порхаете от одной к другой, как пчела от цветка к цветку.

Уголки его губ поползли вверх, лицо исказилось недоброй усмешкой. Барон демонстративно приложил руку к сердцу, словно ему нанесли смертельный удар.

– Я не порхаю. И разве я не повторяю из раза в раз, что из меня вышел бы самый верный муж, если бы вы все-таки оказали мне честь, приняв мое предложение.

– Да легче умереть, чем поверить в это, не так ли? К своему огорчению, я успела в этой жизни понять, что большинство мужчин, особенно вашего типа, имеют склонность к непостоянству.

– К непостоянству? Я бы сказал, что это определение слегка грубовато.

– И тем не менее это так. В вашем поведении не было ни грамма того, что заставило бы меня изменить мнение.

В то время как эти двое, цыкая друг на друга, продолжали спорить, вдовствующая герцогиня откинулась на спинку кресла и постаралась отвлечь Эйми от неприятного диалога.

– Все в порядке, дорогая? – спросила она, с сочувствием глядя на девушку.

Эйми кивнула, сопровождая свой жест успокаивающей улыбкой, и, хотя в отличие от сестер, с герцогиней ее связывали не столь близкие отношения, она с симпатией и уважением относилась к пожилой даме и была благодарна за ее участливое отношение.