Спасай и женись - Саша Майская

Георгий Волков был отличным спецназовцем. Но и ментом он тоже был неплохим, а потому знал: ни многолюдная площадь, ни стальные двери квартиры, ни даже проживание непосредственно в отделении милиции не гарантируют вам полной и абсолютной безопасности. Особенно если вы — дочь миллионера, президента банковского холдинга, а к тому же вас уже продали за очень большую сумму денег. Единственное, что он может сейчас сделать, — это стать Лизиной тенью в прямом смысле этого слова, не отпускать ее от себя ни на секунду.

Ничего, главное — пережить первые пару дней, а потом подтянутся его ребята. Он найдет кого-нибудь из старых сослуживцев, установит нормальную наружку…

— Вол…ков…счас…умру… Ты мне все кости переломал!

Жора опомнился и выпустил помятую Лизу из могучих объятий. Она с возмущением смотрела на него, но в глазах сверкали искорки отнюдь не возмущения.

— Извини, задумался.

— Ну знаешь! Мало того что ты меня хватаешь и целуешь…

— Сама сказала, должок. Теперь ни-ни. Только духовное общение.

— Волков?

— Да?

— Ты дурак.

С этими словами Лиза Волынская, слегка пошатываясь, отправилась в парк к гостям, а Жора пошел следом. Как ни странно, настроение у него было прекрасное…

Нужного человека Лиза обнаружила в кустах сирени. Владелец модного ночного клуба «ДК», Серега Туканофф, для друзей просто Панк. В данный момент он увлеченно рассказывал ужасающе неприличный и столь же ужасающе смешной анекдот двум девицам — блондинке и брюнетке. Брюнетка слушала напряженно и сурово, блондинка смеялась уже заранее. Панк разливался соловьем, но Лиза безжалостно пресекла эту идиллию.

— Панкусик, ты мне нужен немедленно и срочно.

— Я весь твой через секунду… Так вот, матрос отвечает…

— Панк!!

— Иду!.. «Привет доблестным морякам Балтики от моряков Черноморья!» Девочки, далеко не уходите. Что случилось, красавица?

— Учти, у меня полминуты, не больше, пока мой Волков смотрит в другую сторону. Панк, мне нужно, чтобы на меня напали и похитили.

— Чего?!

— Соображай быстрей! Инсценировка! Черный «мерседес», мрачные личности выскакивают, хватают, тащат в машину, я жалобно кричу, Волков бросается на них, как лев, расшвыривает их всех, и я падаю ему на грудь.

— Сама придумала?

— Ну!

— Заметно. Прости, я не расслышал… кто расшвыривает?

— Волков.

— Ничем не могу помочь. Камикадзе в этом месяце не завезли.

— Очень смешно! Панк, миленький, ну ты же у нас богема! Неужели у тебя нет знакомых молодых актеров?

— Здесь каскадеры нужны, а не актеры. И еще ветеринар.

— Зачем?

— Чтобы в случае чего всадить твоему Волкову снотворное. Видела в цирке — мужик с винторезом стоит в проходе, когда хищники выступают? Это и есть ветеринар.

— Опять смешно, ха-ха! Панк, думай скорее, он меня сейчас уже найдет.

— Волынская, ты влюбилась, что ли?

— Не твое дело. Да. Ну?

— Думаю. В принципе… есть у меня одна фирмочка… ролевые игры, все такое… Нечто подобное они уже делали, правда, тогда у них работал классный парень… Жаль, его больше нет…

— Как нет?! Что с ним? Погиб, да?

— Хуже. Женился на клиентке, отошел от дел. Ну, за спрос денег не берут, так что… сценарий-то у них должен остаться. Я тебе перезвоню.

— Нет. Я сама. Когда?

— Давай завтра, часа в четыре, пойдет?

— Ага. Ой, Волков идет… Быстро рассказывай анекдот.

— Щас… Сидят две блондинки, одна говорит: давай в города сыграем? Другая: давай, а как это? — Ну, я город называю, а ты на последнюю букву тоже город называешь. — Здорово, давай. — Москва. — Амстердам. — Москва. — Амстердам…

Подошедший Волков с подозрением уставился на согнувшуюся от смеха Лизу, потом сухо кивнул Панку.

— Лиз, я же просил, не прячься.

— Жор, я не пряталась, я только на секундочку…

— Ладно, проехали.

К часу ночи веселье постепенно перешло в стадию легкой оргии. Наиболее приличные гости разъехались, оставшаяся молодежь сдержанно буянила под кустами и на полянках. Официанты деликатно отбирали у напившихся коллекционные фужеры, охрана под руководством все еще несколько ошеломленного своим неожиданным повышением Валеры лениво, но бдительно прочесывала территорию.

Сергей с Катериной уехали еще до полуночи, провожаемые криками «Горько!». В глаза Волкову брат Лизы так и не посмотрел.

Жора вглядывался в темноту, привычно отсматривал сектора обзора. Искал он Полянского — на данный момент тот был единственной ниточкой, связывавшей Волкова с потенциальными похитителями Лизы. Однако ни в одной богемной компании в парке Полянский не появился, и Волков решил, что псевдогей уже уехал.

Двенадцать лет назад Полянского называли коротко и просто: Фарт. Дело происходило на афганской границе, куда отряд «Сапсан» был послан для усиления. Жора тогда был старлеем, но после операции как раз и получил капитана…

Фарт руководил всей секретной частью операции, на базе появился всего два раза, и оба эти раза вел себя так, что только сумасшедшему могло бы прийти в голову назвать его «голубым». Жесткий, даже скорее жестокий мужик с холодными глазами и насмешливо искривленными тонкими губами. Те, кого он допрашивал, кололись сразу и сдавали всех, однако никого из пленных в живых он не оставил. Не самые радужные воспоминания…

Волков потер усталые глаза — и тут же вскинул их на подошедшего мужчину в строгом костюме.

На лице у Валерки отражалась вселенская печаль. Хороший мужик был Валерка, только очень не любил разговаривать. Длинные фразы его утомляли, а короткие — плохо удавались в плане информативности. Вообще, по жизни, Валерка больше всего любил простые и ясные команды — «Ложись!», «Огонь!», «Отставить!». Сейчас Валерке предстоял адский труд — поговорить с бывшим командиром и начальником в том смысле, что поддержать его…

— Егор Степаныч… я, короче… В общем, мы все с ребятами вам того… Вы не сомневайтесь! Любой! В любое время.

Жора усмехнулся.

— Все нормально, Валер. Из тебя выйдет отличный начохраны, даже не сомневайся. Если что, Заяц всегда подскажет, да и я никуда не денусь, просто… у меня будут немножко другие полномочия.

Валерка слегка приободрился.

— Егор Степаныч, я это… короче… Шнурок мне не понравился. Сегодня.

Это было что-то новенькое. Эдик в охране никаких сильных чувств обычно не вызывал. Волков насторожился.

— Что случилось?

Страдание на лице Валерки стало вовсе уж безмерным. Ему предстояло объяснить словами то, что он только чувствовал…