Чудо в перьях - Татьяна Луганцева

– Совсем уже? Где туфельки? Где платье и принц? Я зря, что ли, столько убрала? – выпалила Таня и, притянув к себе Бабу-ягу за воротник, прошипела зловещим шепотом:

– И учти! Никаких двенадцати часов не будет! Я тут пахала, мне так было плохо, что я хочу расслабиться по полной программе. Мне все равно, во что превратится моя карета и кучер! Пусть тебе будет хуже, раз не можешь совершить нормальное, долговременное колдовство. А принц мне вообще безразличен, и чихать я хотела на его планы. Я так давно без принца, что даже его не спрошу, а возьму силой. Подойдет туфелька, не подойдет… Что за чушь?! Мне все равно! Хоть галоши надену, но он будет мой! А из туфельки мы выпьем шампанского и займемся любовью, пожелав здоровья и долгих лет жизни ее обладательнице! – Таня очень серьезно и, главное, с искренним чувством произнесла этот монолог. Она была полна решимости, потому удивилась, когда оказалась в печке вместе с пирожками на широкой лопате, услужливо подставленной под ее задницу вредной Бабой-ягой.

«Как это она меня провела? Вот ведь вредная старуха! Зараза! Что же делать?!» – Языки пламени уже лизали Танино тело и причиняли ей невыносимую боль. Таня понимала свою беспомощность и то, что сейчас умрет. В последний момент выбили чугунную заслонку, заточившую ее в этой «адской печке» от внешнего мира.

Она уже на грани жизни и смерти от боли и жара глотнула свежего воздуха, и чьи-то сильные руки выволокли ее наружу… Мощный толчок привел ее в чувство, и Таня открыла глаза, слезы потекли у нее по щекам. Она и представить не могла, что встретит принца в такой неподходящий момент.

– Господи, кажется, она пришла в себя, – сказал принц, обращаясь неизвестно к кому, – какое-то чудо просто. Не думал, что когда-нибудь со мной произойдет нечто подобное… Вы слышите меня? Можете говорить? Хоть моргните…

«Я могу говорить, но почему-то не хочу», – поняла Таня и пустила очередную порцию слез.

– Как вас зовут? – спросил ее принц, но она продолжала упрямиться и только разглядывала его.

Очень приветливое и дружелюбное лицо. Красивые карие глаза и вьющиеся темные волосы. Смуглая шея, широкие плечи, расстегнутый ворот рубашки цвета морской волны и теплые руки, которыми он ее и ощупывал. Ей понравилось все, она уже была готова остаться в этой сказке навечно, если бы не одно обстоятельство. Уж больно этот принц был хорош даже для нее, вернее, именно для нее… Такой явно с ней не останется, а полетит порхать по разным фрейлинам.

В поле зрения Татьяны возникло второе лицо, менее приятное и более испуганное.

– Ну, как она? Смотрит… Наверное, мозги повернулись от алкоголя или от ужаса, когда она поняла, где оказалась. Я сам чуть не умер от страха, когда ты ее переворачивал, подумал, а вдруг у нее лица нет?

– Типун тебе на язык! Чего ты только не плел! «Мертвая! Кукла! Лица нет!» А у нее все хорошо! – подмигнул ей кудрявый принц.

Таня прокашлялась и скосила глаза в сторону. Лежала она на каком-то высоченном и твердом столе, хоть ей и было подстелено. Вдоль кафельной стены тянулись металлические шкафы, стояли баночки с растворами и какими-то медикаментами, закрытые стерильными салфетками. На стенах висели фотографии кошек и собак. Взгляд Татьяны наткнулся на трубочку, тянущуюся из бутылки со светлой жидкостью ей в вену.

– «Я в больнице, под капельницей…»

– Что произошло? – спросила Таня и не узнала своего голоса.

– Ха! – неприятно хмыкнул второй мужик. – А мы-то ждали, когда ты в себя придешь и объяснишь нам, что происходит?

– Вас нашли у нас на территории в очень плохом состоянии, – пояснил «принц».

– Сережа, что ты с ней сюсюкаешь? «В плохом состоянии…» Да она пьяная была как свинья! Просто без чувств!

– А это не ваше дело! – буркнула Таня, впервые испытав колоссальное чувство дискомфорта после обильных возлияний.

– Это-то, может, и не наше дело, а вот какого черта вы делали на нашей частной территории? – спросил неприятный тип.

– А что у вас за территория? – прохрипела Татьяна, кашляя.

Тот, кого назвали Сергеем, подал ей стакан с водой, и она начала жадно пить.

Второй с нескрываемым чувством отвращения смотрел на нее, и Таня закашлялась.

– Как вас зовут? – спросил, улыбаясь, Сергей.

– Таня, кхе-кхе… Татьяна Германовна.

– Как же вы, Татьяна Германовна, так напились, что оказались в клетке с медведем? – спросил Сергей.

– Где? – закрыла и снова открыла глаза Таня.

– В загоне для медведя, приближенном к естественным условиям, – охотно пояснил Сергей, заглядывая в ее голубые осоловевшие глаза.

– Где? – снова произнесла она.

Второй тип махнул рукой:

– Да что ты с ней разговариваешь? Алкоголичка! Гони ее в шею, если не хочешь сдавать в милицию!

– Я не алкоголичка! – возмутилась Таня. – Это вчера так получилось. Перебрала я что-то… Доктор, – обратилась она к Сергею, – а это очень плохо?

Тот, давясь от смеха, с совершенно непроницаемым лицом произнес:

– Так напиваться, конечно, очень плохо…

– Я не об этом. Я о том, что у меня совсем пропала память.

– Совсем?

– Нет, не помню окончания вчерашнего вечера…

– Еще бы! – фыркнул второй.

Таня поморщилась.

– Вы такой… такой неприятный… Вы оба тут прямо как хороший и плохой полицейский, то есть злой и добрый врач…

– Ага! – прервал ее Владимир. – Только мы не врачи, а ветеринары!

– Как ветеринары?! А я что… не человек, что ли?! Почему я у ветеринаров?! – обиделась Татьяна. – Да еще и капельницу поставили, живодеры! Своим кошкам и собакам ставьте! Какое вы имеете право производить на мне эксперименты?!

– Ого! Вон как заговорила! А ты ей жизнь спасаешь… Дура! Это лучший ветеринар с нашего факультета! Да он почище любого человеческого врача! Животных лечить еще и посложнее будет! Они сказать ничего не могут, хотя и не пьют! – Владимир заводился прямо на глазах. – А ты говоришь – кошки, собаки! Да ты на свинью вчера была похожа и сейчас не лучше!

– Вова, прекрати! – попытался остановить его Сергей, но того трудно было обуздать.

– Да Сергей с голыми руками полез в клетку, подвергаясь смертельной опасности неизвестно ради кого! Когда он вытащил тебя, ты фактически не дышала. Тепловой удар внутри организма плюс внешнее охлаждение из-за прохладной ночи. Твоя болезнь и жутчайшее отравление алкоголем. Ни одна «Скорая» не успела бы доехать! Сергей несколько часов вливал в тебя препараты, что вернули тебя к жизни, в лошадиных дозах! И вот она – людская благодарность! – от возмущения перешел на «ты» Литвинов.

– Я не знала, что все настолько плохо… Не кричите на меня! Я удивилась, что меня лечат ветеринары! А вы бы не удивились? Мне вообще плохо…