Неповторимая весна - Мэри Джо Патни

– Ну да. Теперь я должна вспомнить кого-либо из знакомых, кто ходил в политех, и спросить тебя о нем… Через несколько минут между нами уже завяжется беседа. Вот так это делается в Балтиморе.

Он перебирал ключи, хмыкая.

– А какую школу посещали вы, мисс Корси? Брин Мор? Гаррисон Форест? Я слышал, там все девчонки – блондинки.

– Может быть, но не все блондинки ходят в Гаррисон. Я училась во Френдз.

Он наконец нашел нужный ключ и отпер двери.

– Там преподают квакеры. Учащиеся старательные, но социально ограниченные.

Кейт улыбнулась.

– Похоже на то. А чем ты занимаешься сейчас?

– Я на втором курсе инженерного факультета в колледже Лойолы. – Он открыл перед ней дверь. – А ты?

– Я на первом курсе, изучаю архитектуру в Мэрилендском колледже.

Они вошли в дом, и к ним тотчас поспешил высокий лысеющий мужчина.

– Донован, ты сегодня рано. А кто твоя подружка?

– Это Кейт Корси, – ответил Донован. – Ее надо подвезти в пригород. Я подумал, что ты позволишь мне взять вашу машину. Кейт, познакомься с моим дядей Фрэнком Руссо.

Она улыбнулась хозяину своей самой лучезарной улыбкой.

– Очень приятно, мистер Руссо.

– Называй меня просто Фрэнк, – звучным баритоном отозвался тот, жестом приглашая ее пройти.

Они с Донованом были похожи. Кейт решила, что сестра Фрэнка была матерью Донована – это объясняло, почему цвет лица у парня немного темнее, чем того требовала ирландская внешность. Возможно, в его жилах текла смесь ирландской и итальянской крови, в Балтиморе полным-полно ребят, появившихся от этнически смешанных браков. Русские женились на гречанках, латышки выходили за ирландцев.

Фрэнк громко позвал:

– Конни, иди познакомься с подружкой Донована.

Жизнерадостный альт откликнулся из кухни:

– Он что, привел девушку? – Появилась пухленькая миловидная женщина с седеющими волосами и, одним взглядом окинув испачканные атласные туфельки Кейт, ее белое вечернее платье и мужскую куртку, заявила: – Хорошенькая какая, даже лучше той немецкой овчарки, которая пришла за тобой домой в прошлом году.

– Ну, не знаю. Овчарка была действительно ничего себе. – С озорным огоньком в глазах Донован представил их друг другу: – Кончетта Руссо, Кейт Корси.

Кейт поняла: он хотел увидеть, как поведет себя девушка из высшего общества, попавшая в гости к типичным итальянцам. Она взяла руку Конни в свои.

– Здравствуйте, миссис Руссо. Я поссорилась с отцом и уже собиралась идти домой пешком, но Донован спас меня, не дав превратиться в сосульку.

Хозяйка одобрительно кивнула.

– Хороший мальчик. Фрэнк, пусть он возьмет машину, Кейт не одета для мотоциклетной прогулки. Но сначала пойдем покушаем.

Донован взглянул на Кейт.

– Ты голодна?

– Просто умираю с голоду.

Ничто так не возбуждает аппетит, как семейная ссора. Кухня у Руссо была большой и сияла чистотой, ее явно перестраивали и расширяли. Агент по продаже недвижимости, возможно, сказал бы, что дом слишком хорош для этого района, но любому нормальному человеку понравилась бы теплая, гостеприимная кухня, полная дубовых шкафчиков и соблазнительных запахов.

Конни высыпала в кастрюлю с кипящей водой щедрую порцию макарон, потом помешала соус, кипящий на соседней конфорке.

– Хорошо получается. Не хочешь попробовать, Кейт?

– С удовольствием. – Кейт несколько раз подула на полную ложку густого красного соуса, а потом попробовала его.

– Великолепно! Вы добавляете красное вино, правда?

Конни просияла.

– Ты поняла. Ничто другое так не улучшает вкус и аромат.

– Моя мама всегда добавляет кьянти в соус, хотя бабушка Корси утверждает, будто ни одна настоящая итальянка не использует для этого вино. Но она сама с Сицилии, так что – кто знает?

Кейт взглянула на Донована. Тот наблюдал за ней, приятно удивленный.

– Это зависит от семьи. Моя мама добавляла вино, и бабушка тоже, все женщины в нашем роду еще с тех пор, как Цезарь носил памперсы. – Конни указала на бутылку с самодельной наклейкой. – Я добавила немного лучшего кьянти кузена Джузеппе, вот почему у соуса такой богатый аромат.

Они продолжали болтать, пока Конни накрывала на стол, откидывала макароны, поливала их кипящим соусом. С ломтями хлеба и стаканами вина от кузена Джузеппе это была пища богов. Во время еды Конни успела расспросить Кейт обо всем, начиная с того, в какую школу та ходила.

Они уже смаковали рождественские печеньица, когда в комнату вошла малышка, одной рукой тянувшая за собой замурзанного игрушечного кролика. Конни любовно улыбнулась.

– Познакомьтесь с моей внучкой Лиззи, любительницей компаний. Родители оставили ее нам на выходные, надеясь в тишине и покое поработать над созданием маленького братика для нее.

Взрослые засмеялись, а Лиззи подошла к Кейт и, глядя на нее огромными темными глазищами, спросила:

– Ты принцесса?

Кейт потребовалось некоторое время, чтобы понять: вопрос возник благодаря ее роскошному бальному платью.

– Извини, Лиззи, но я не принцесса.

Личико Лиззи стало таким разочарованным, что Кейт решила: честность не всегда лучший способ общения с детьми. Опустившись на одно колено, она сказала:

– Ну по крайней мере не всегда. Но каждая девушка может превращаться в принцессу по особым случаям.

Лиззи оживилась, услышав это, и тогда Кейт сняла с корсажа слегка помятое украшение, убрала булавку и отдала кружевные цветы малышке.

– Когда мужчина дарит девушке цветы, в этот вечер она становится принцессой.

Лиззи взяла украшение и зарылась в цветы крошечным носиком.

– Ну раз мы с этим разобрались, – проговорила Конни, – то пора в кровать, юная леди.

Она уже поднималась с места, но тут встал Донован.

– Я отнесу ее в спальню, тетя Конни. Мне все равно надо захватить пальто.

Он поднял Лиззи на руки, и девочка счастливо взвизгнула, повторяя его имя. Любовь, отразившаяся на лице Донована, заставила Кейт растрогаться. Конечно же, он наполовину итальянец. Обожать детишек – это у них в крови. Он собрался унести малышку, но та протестующе замахала цветами, глядя на Кейт:

– Поцелуй!

Кейт приняла Лиззи из рук Донована, с удовольствием вдыхая запах маленького ребенка. Как можно не любить детей? Она поцеловала девочку в мягкую щечку.

– Ты будешь принцессой много-много раз, Лиззи.

Довольная малышка с уже закрывающимися глазами доверчиво перешла на руки к Доновану, и он унес ее. Через несколько минут он вернулся, одетый в темную парку, на которой белели снежинки.