Шиворот-навыворот - Виктория Волкова

— Хорошо, что не поехали, — хлопнул себя по ляжкам толстый мужчина, кивая в сторону экрана, где крупным планом показывали разрушенный Пхукет. Обломки зданий, плавающие в воде, а затем камера переместилась на нескончаемые ряды тел, завернутые в черный целлофан.

— Нечего в том Тайланде делать, — отмахнулся Дунаев, бросив брезгливый взгляд в сторону плазмы. — Хватит телек смотреть, — рявкнул он. — Нужно думать, как нам предъявить права на этот проклятый счет. Деньги бесхозные лежат.

Он лениво выпростал тело из большого кожаного кресла и, обогнув стеклянный прозрачный стол, лениво подошел к окну.

"Опять снег", — мысленно скривился Олег Иванович. А затем, повернувшись к следившим за каждым его движением подчиненным, зло спросил:

— Вы хоть понимаете, что деньги могут вывести в любой момент?

— Мы отправили в банк доверенность, — запричитал один из сотрудников. — У нас ее не приняли.

— Может, неправильно составили? — ощерился Дунаев. — Никак с мертвой точки не сдвинемся.

На столе зазвонил сотовый. И хозяин кабинета вновь вернулся к столу.

— Да, — рявкнул Олег, упав в кресло, и тут же перешел на крик: — Чего? Сколько? Делай что-нибудь.

Он в бешенстве швырнул телефон, и тот проехал по гладкой стеклянной поверхности. Потом, подумав с минуту, Дунаев снова связался со звонившим.

— Узнай по горячим следам, откуда осуществлен платеж. Номер компьютера. Да, ай-пи этот самый. И сразу ко мне, — велел он и, устало откинув голову на подголовник, закрыл глаза.

— Все, — пробормотал он, зажав пальцами переносицу. — Кто же все-таки дотянулся до этих денег?

Через полчаса стал известен ай-пи и даже точный адрес, где находился компьютер. Но это ровным счетом ничего не дало.

— Ты издеваешься, что ли? — зло поинтересовался Дунаев у программиста.

— Да нет же, — твердо заявил тот. — Смотрите сами. Это слишком простой алгоритм. Вот я ввожу коды и получаю информацию. Видите, в строке адрес и номер высветились?

— Ватикан, Римская курия, библиотека, — прочитал Дунаев. — Что это значит?

— Только то, что кто-то зашел в канцелярию папы римского, как к себе домой, и воспользовался компьютером в библиотеке. Но, скорее всего, действовал хакер, запустивший генератор ложного ай-пи.

— Бред какой-то. Узнайте, где сегодня находились вдова Цагерта и Пахомов?

Через час с лишним пришел ответ. Сегодня по поводу крестин устроили праздник. И никто из хозяев не покидал поместье де Анвилей.

— Какая-то нелепость, — в сердцах воскликнул Дунаев и про себя добавил: — "А может, Витька и прав. Есть кто-то третий. Кто только? Сам папа римский"

В эту минуту в комнате наступила гробовая тишина, лишь в телевизоре громко и торжественно вещал диктор. Олег Иванович услышал каждое слово, сказанное с экрана.

"Сегодня на счет фонда по борьбе с последствиями цунами поступило триста тысяч пятьдесят два доллара. Даритель пожелал остаться неизвестным".

— Это же наши деньги, — прошептал кто-то за столом. — Сумма полностью совпадает с остатком проклятого счета.

Дунаев, почувствовав резкую боль под лопаткой, моментально стал тяжело дышать, словно горло сжали жгутом.

— Валидол в портфеле… — прохрипел Олег Иванович, теряя сознание.

Когда по забитым московским улицам, разгоняя по разные стороны легковушки, неслась с сиреной скорая, из здания секретариата Ватикана вышел Арман де Анвиль. Он быстро пересек двор Бельведера, построенного когда-то по приказу папы Юлия Второго. Арман любил здесь бывать. Особенно когда это святое место покидали туристы. И сейчас, при свете ламп, де Анвиль огляделся по сторонам. Прямо по центру двора блестела золотая сфера, созданная итальянским скульптором. Пожалуй, самая современная вещь во всем Ватикане. Арман поднялся по ступенькам и на минуту остановился. Этот двор помнил многое. Тот же Юлий Второй заливал его водой и устраивал морские сражения, а папа Лев Десятый захоронил где-то здесь своего слона. Арман постоял минуту-другую, пытаясь вобрать в себя частичку энергии этого священного места, потом развернулся и быстро зашагал к выходу. Со стороны он походил на мирянина, заработавшегося допоздна в одном из офисов Ватикана. Арман сел в ожидавшую его машину и уже через десять минут поднимался на вертолетную площадку отеля "Кавальери Хилтон". Еще через несколько минут он зачарованно смотрел на Вечный город с высоты птичьего полета. Когда позади остался купол собора Сан-Пьетро и Алтарь Отечества исчез из виду, де Анвиль, закрыв глаза, принялся думать о жене и маленьком сыне. Лили и Габриэль не спали. Жена, покормив сына, укладывала его в кроватку. Сыночек радостно заулыбался, увидев отца, а любимая потянулась с поцелуем.

— Как все прошло, мон ами? — напряженно поинтересовалась она. Арман заметил, что жена сильно волнуется и поспешил утешить ее.

— Все удалось, любовь моя, — прошептал он, оставляя дорожку поцелуев на шее Лили, затем на ключице…

— Арман, — позвала жена и напряженно поинтересовалась. — Через эту транзакцию можно выйти на нас?

— Исключено, mоn реtit сhаtоn, — терпеливо начал объяснять Арман. — Я уехал из поместья на стареньком "рено", личной машине Франсуа. Из Бордо улетел на вертолете с крыши гостиницы, через три часа приземлился в Риме, тоже на крышу отеля, а потом на такси приехал в Ватикан. Там поработал пару часов и вернулся обратно таким же путем. Думаю, если к нам затесался осведомитель, то он ничего не заподозрил.

— Какой еще осведомитель? — отмахнулась Лиля. — Я имею в виду сам перевод. Нас с тобой могут заподозрить?

— Нет, Лили, — разулыбался Арман. — Знаешь, где находится самая большая и засекреченная оффшорная зона?

— Где? — переспросила она и достала из колыбели хныкающего ребенка.

Арман всмотрелся в свою абсолютную копию, обнимающую свою мамочку маленькими пухлыми ручонками и, обняв жену, тихо заметил: — В Ватикане, любовь моя. Там можно спрятать ВВП нескольких государств.

Де Анвиль рассмеялся и, нежно погладив ребенка по спинке, устало глянул в окно. За задернутыми шторами занимался рассвет.

Через пару дней борт МЧС поднялся в воздух, увозя в Москву граждан России. Иван с Зиной сидели, держась за руки. Бессараб помыслить не мог, чтобы отпустить от себя жену, словно боялся потерять. Рядом в кресле примостилась маленькая девочка лет пяти. Грустные впавшие глаза смотрели в одну точку.

— Как тебя звать? — с улыбкой обратилась к ребенку Зина.

— Она третий день молчит, — тут же встряла какая-то женщина с соседнего ряда. — Вся семья на пляже погибла. А она в номере осталась. Там спасатели и нашли. На шкафу сидела. Боялась слезть.

Зина погладила девочку по руке и, порывшись в сумке, выудила "сникерс", протянула ребенку.

— Будешь?

Маленькая ручка ухватила сладкий батончик и зажала в кулачке.