Жестокие сердца - Ева Эшвуд

Теперь я так не считаю.

Итак, я сажусь за стол напротив них, подняв подбородок и расправив плечи.

Мэлис, Вик и Рэнсом стоят позади меня, поддерживая меня, но позволяя справиться самой.

Александр и Стелла Коупленд, как всегда, неприветливы и озлоблены, и смотрят на меня с неприкрытой ненавистью. Думаю, я это заслужила, поскольку именно из-за меня братья Воронины убили их сына. Но я тоже ненавижу их за то, что они вырастили из Троя монстра, так что, думаю, мы квиты.

– Чего ты хочешь? – напряженно спрашивает Стелла, сложив руки на столе.

– Я хочу предложить вам сделку, – говорю я ей. – Вы можете выкупить долю Троя в вашей компании и вычеркнуть меня из своей жизни. Вам не придется терпеть меня, я не стану злоупотреблять властью, которой обладаю как его вдова, – я делаю паузу на мгновение, чтобы до них дошло. – Или вы можете отказаться, и я буду использовать свою власть акционера, чтобы усложнять вам жизнь при каждом удобном случае.

Александр бросает на меня взгляд, полный такого гнева и ненависти, что я бы испугалась, если бы не занимала доминирующую позицию. Какой бы вариант они ни выбрали, я не проиграю.

– Кто-то должен был давным-давно указать тебе твое место, – шипит он с презрением в каждом слове.

Я даже не вздрагиваю.

– Многие пытались, – беззаботно отвечаю я. – Особенно ваш сын. И посмотрите, что с ним случилось. Моя бабушка тоже считала, будто может решать, где мое место и какой должна быть моя жизнь. Надеюсь, она размышляет о том, как хорошо для нее это обернулось, где бы она ни была.

Стелла прикрывает рот рукой, и они с мужем смотрят на меня с подозрением. Оливия Стэнтон официально объявлена пропавшей без вести, и, поскольку не было обнаружено никаких следов ее тела, никто не может с уверенностью сказать, что произошло. Вик начисто стер наши следы, и только мы четверо знаем, что она похоронена под семью футами бетона.

Но я оставляю угрозу висеть в воздухе.

Удерживая их взгляды, я протягиваю через стол листок бумаги, на котором написана сумма откупа. Вчера мы с Виком все обсудили, решили, сколько мне следует попросить. И сумма вышла немалая.

Коупленды смотрят на листок, а затем на меня. В их глазах вспыхивает ненависть, но я не испытываю к ним сочувствия. Если бы их сын просто оставил меня в покое, то никаких проблем не возникло бы. И я потрачу эти деньги на то, чтобы позаботиться об их внуке, о существовании которого они никогда не узнают.

Когда становится ясно, что я не собираюсь отступать, они начинают переговариваться шепотом между собой. Мы с парнями ждем, неподвижно, молча. Нам торопиться некуда.

Наконец Коупленды поворачиваются к нам, и Александр кивает.

– Хорошо. Если это то, что нужно, чтобы навсегда вычеркнуть тебя из нашей жизни, тогда мы принимаем это предложение.

Я улыбаюсь им обоим и киваю.

– Прекрасно. Так я и думала.

Тут вперед выходит Вик – он берет на себя всю возню с выкупом. Контракты у нас с собой, номер счета для перевода – тоже. Когда платеж проходит, у меня под ложечкой слегка сосет. Сумма, в общем-то, меньше, чем реально стоят акции Троя, зато теперь это не бизнес, который надо раскручивать, а живые деньги у нас на счету.

Процесс занимает время, и к тому моменту, когда сделка наконец завершается, я немного нервничаю. Мне не терпится поскорее убраться из этого слишком вычищенного офиса.

Вик кивает мне, и я протягиваю бумаги через стол к Коуплендам, затем отодвигаю свой стул и встаю.

– Я бы сказала, что мне было приятно иметь с вами дело, но это было бы ложью, – прямо заявляю я им.

С этими словами я поворачиваюсь, и мы с парнями уходим. Когда дверь за нами закрывается, я слышу, как Александр и Стелла спорят приглушенными голосами, вымещая свой гнев друг на друге и обвиняя в произошедшем кого угодно, только не себя.

Я ухмыляюсь.

Как были ублюдками, так и остались.

Мы выходим из здания, пересекаем просторный вестибюль и выходим на свежий воздух. Когда мы направляемся к машине, я бросаю взгляд на Рэнсома и вижу, что он широко улыбается. Зрелище это настолько красивое и заразительное, что заставляет меня тоже улыбнуться, и я подталкиваю его плечом.

– Как думаешь, насколько они разозлятся, когда федералы постучатся к ним в дверь сегодня вечером, и они поймут, что мы не только забрали их деньги, но и подставили их в убийстве Оливии? – шепчу я.

Его улыбка становится еще шире, а в глазах сверкает безжалостное ликование.

– О, очень. По шкале от одного до десяти? Я бы сказал, миллион.

Вик идет по другую сторону от меня, и, когда я поднимаю на него взгляд, он не улыбается, но выглядит невероятно довольным.

Хотя чего удивляться, это ведь была его идея. Я не совсем поняла, что он делал в ту ночь, когда мы убирали улики и выбрасывали тела, но мне следовало догадаться, что все, что делает Вик, не случайно. Даже тогда его мозг работал на опережение, расставляя фигуры на доске для решающего удара.

И сегодня мы разыграем эту партию.

Нашим первоначальным планом было просто оставить Оливию навечно гнить в фундаменте здания, но вместо этого мы решили использовать ее смерть в своих интересах. На самом деле оказалось очень просто проложить дорожку из хлебных крошек, соединяющую Коуплендов с Оливией. Они много лет вели совместный бизнес – в том числе явно незаконный, – и нарисовать неприглядную картину двух богатых семей, поссорившихся из-за схем налогового мошенничества и провальных сделок, было довольно легко. Наряду с некоторыми уликами, которые Вик забрал со стройплощадки и подбросил в резиденцию Коуплендов, мы создали отличное дело для полиции.

Если все пойдет хорошо, Александр и Стелла проведут остаток своей жизни в тюрьме.

– Хотел бы я быть там и увидеть, как их увозят в наручниках, – бормочет Мэлис себе под нос, когда мы подходим к машине и забираемся внутрь.

Я понимаю его чувства, но, честно говоря, не разделяю их. Я больше никогда не хочу их видеть.

Мэлис поворачивает ключ в замке зажигания, и мы трогаемся с места. Рэнсом берет меня за руку и лениво проводит большим пальцем по костяшкам пальцев. Их голоса