Знак расставания - Лиз Райан

— Но ты не был готов? — спросил Эмери.

— Да. Я никогда не лгал ей об этом. Но она была просто убита, когда мы расстались. Я делал все, что мог, чтобы успокоить ее, но она так и не помирилась со мной. — Бен вздохнул.

— Не сказала тебе ни слова? — спросил Эмери.

— Ни слова. Она даже прекратила отношения с нашими общими друзьями, с моими родителями, с моей сестрой. Майлс Ирвинг предложил ей работу по моей просьбе, но она отклонила предложение, — сказал Бен.

— Понимаю. — Эмери смотрел так, как будто хотел продолжить тему, но он не сказал ничего.

— Просто был неподходящий момент. Я бы женился, но помимо этого у меня было много других дел, которые необходимо было сделать, — сказал Бен.

— Надо было сделать или хотел сделать? — уточнил Эмери.

— Надо было, — повторил Бен.

Взяв чашку кофе у Бет, Эмери закурил сигару.

— У меня тоже было много дел, когда я был в твоем возрасте. Когда же я захотел быть со своей женой, ее к тому времени, к сожалению, уже со мной не было, — сказал он.

— Мне очень жаль. Я могу узнать, что произошло? — спросил Бен.

— Позже. — Эмери встал, взял чашку с кофе, и ушел в другую комнату. Не зная, что сказать, Бен последовал за ним.

Посреди комнаты стоял рояль фирмы «Бештейн». В отличие от тех роялей, которые были скорее красивые, чем функциональные, этот был закрыт, на нем не было никаких украшений и фотографий. Бен подошел к нему.

— Мне сыграть что-нибудь? — спросил он.

Эмери сел в кресло.

— Да, пожалуйста. Все, что захочешь, — сказал он.

Бен сел и начал играть «Рапсодию» Джорджа Гершвина. Эмери прекрасно знал эту вещь. Она была написана в 1924 году, за год до его рождения. Ему была знакома история этого произведения, написанного исключительно для фортепиано. И только значительно позже некий зануда Грофе добавил партию кларнета, а затем и целого оркестра. Но Бен играл первоначальную версию. Это был ответ Бена на вопрос, который так и не решился задать Эмери. В этой игре было все: и любовь, и потери, и сладостные воспоминания.

Как повзрослел Бен за эти прошедшие два года! Пусть он утратил нечто, но гнев его укрощен, и теперь наступило столь долгожданное примирение Бена с самим собой. Он проходил такой же тернистой дорогой жизни, как и Эмери, и всю боль, раздиравшую его душу и сердце, он выражал в музыке. В этом и была сила его характера.

Дэн и Аймир решили, что сейчас они не могут себе позволить такую роскошь, как отдых во Франции, поэтому и собрались ехать к Эран. Она была несказанно рада их приезду. Но после двухнедельного пребывания гостей Эран пришлось признаться самой себе, что радость ее была преждевременной — Рианна оказалась совершенно неуправляемым ребенком.

— Любимая, пожалуйста, не делай этого, — умоляюще обращалась Эран к двухлетней девочке. Но Рианна продолжала шалить.

— Рианна, я просила же не делать так! — повторяла Эран.

Эран понимала, что все увещевания бесполезны, и пыталась в своем властном тоне выразить недовольство. Но девочку невозможно было остановить. Эран тут же пожалела, что Аймир и Дэн ушли на прогулку. Эммет был спокойным ребенком, с ним не было никаких проблем, но его сестра была сущим чертенком.

— Я хочу их! — заявила Рианна, указывая на цветы.

— Да, но они для всех, — ответила Эран.

Девочка неистово схватила цветы, закричав во весь голос:

— Они только мои!!! Они только мои!!! Мои!!!

— Малышка, а давай их нарисуем? — пытаясь успокоить ребенка, предложила Эран.

Но Рианна резко вырвала свою руку из ее руки и убежала в угол с криком:

— Уходи! Оставь меня в покое! Я хочу своего кролика!

Но кролика не было рядом, и слезы градом закапали из ее глаз. В ту же секунду неожиданно вернулись Аймир и Дэн и тревожно бросились к девочке. Эран решила, что они подозревают ее в том, что она поколотила девочку.

— Ты плохо себя ведешь, Рианна?

Будто по волшебству, мгновенно высохли слезы, а лицо озарила ангельская улыбка.

— Нет, мама и папа, я хорошая.

— Пора спать, моя девочка, надевай пижаму, — сказал Дэн.

Малышка послушно покинула комнату, но в дверях кухни остановилась и незаметно для всех показала Эран язык. Такое случилось впервые, и, несмотря на то что Рианна была ее дочерью и она ее очень любила, Эран чувствовала себя совершенно разбитой.

В течение всей следующей недели Рианна рисовала на обоях, потом пролила клей на голову Эммета, разрезала шарф Аймир, чтобы сделать перевязку кролику. Энергия била в ней через край, и справиться с этим не мог никто.

И все же улыбка девочки была восхитительна, что делало ее безгранично обаятельной. Поэтому Эран все же тянуло к ней, а иногда казалось, что Рианне тоже нравилось находиться рядом. Когда же наступило время отъезда, девчушка прижалась к Эран и промолвила:

— Нет. Я не еду, я остаюсь с тобой!

О, если только Эран могла бы пойти на это! Но когда Эран заглянула ей в глаза, она поняла, что двухлетний ребенок затеял жестокую и злую игру, желая рассорить двух взрослых женщин. Тут Аймир, поманив девочку шоколадкой, оторвала ее от Эран, равнодушно поцеловала свою бывшую ученицу и покинула дом.

Как тихо стало в доме после их отъезда! В течение нескольких ночей Эран не могла уснуть, сдерживая душившие ее слезы — детское лицо с милыми ямочками не давало ей покоя, вновь и вновь появлялось перед ней как видение. Однажды когда Тьерри позвонил ей поздно ночью, он понял, что Эран плакала.

— Что случилось? — спросил Тьерри.

— О, ничего. Мне просто вдруг стало жаль себя, — пробормотала Эран.

Успокоившись, Тьерри сказал, что наверняка все дело в его отсутствии. Может, ему приехать, если в этом есть большая нужда?

Да, он был ей нужен. Пусть это не Бен Хейли, но он хороший и добрый человек. Тьерри обладал отменным чувством юмора, он ходил с Эран на концерты, хотя в музыке ничего не понимал. Однажды, увидев по-настоящему его лучистые карие глаза, Эран почувствовала невероятную теплоту, исходящую от них.

В течение осени Тьерри несколько раз приезжал в Лондон, и Эран два раза летала во Францию. Чтобы как-то порадовать ее, Тьерри выставлял в своем супермаркете огромное количество сыров. Эран знала, что они не приносили никакого дохода, но она знала и то, что все это делается ради нее.

Холли Митчелл встретила Тьерри на празднике Хэллоуина и была поражена его внешностью.

— Конечно, мне не нравятся мужчины с усами! Но он действительно хорош, Эран! Привлекательный, внимательный и… холостой! Я бы не оставляла его одного. Сколько ему лет? — спросила Холли.

— Двадцать восемь, — ответила Эран.