Дуэт с Герцогом Сиреной - Элис Кова

— Я знаю, ты решилась… но я не могу не желать, что есть еще другой путь. Если бы я мог занять твое место в качестве жертвы, я бы это сделал.

— Ты не можешь. — Я улыбаюсь, немного грустно… потому что я чувствую в нем печаль, даже если мне трудно сейчас полностью ее осознать.

— Я знаю. И…

— Ваше Святейшество? — прерывает меня другой голос. Это молодая женщина, которая регулярно навещает меня.

Илрит отпускает меня, и мы расходимся в стороны, когда она входит. Ее глаза метались между нами, выражая неодобрение. Она ничего не говорит, пока песней рисует на моей плоти. Затем она слегка кивает головой и быстро уходит.

— Мне кажется, я ей больше не нравлюсь. — Сначала я показалась ей немного влюбленной. Но это померкло.

— Лючия беспокоится обо мне, вот и все. — Он вздыхает и проводит рукой по ореолу своих золотистых волос. — Ты же знаешь, какие бывают сестры.

— Не знаю.

Он застыл на месте. Широко раскрытые глаза смотрят в пустоту. Мужчина выглядит так, словно его ударили ножом в живот.

Я подплываю к нему и кладу ладони ему на грудь. Прикосновение его кожи наполняет мое сознание нотами, которые лопаются, как пузырьки в летний день. Симфония звука и восторга.

— Не смотри так разочарованно… у нас осталось всего несколько дней. Давай насладимся ими вместе, как мы это делали, — говорю я, наклоняясь, чтобы поцеловать его.

Илрит берет мои руки у себя на груди, удерживая их, но отводит лицо. Он не позволяет мне поцеловать его. Его глаза слегка краснеют. Оперение его хвоста ослабевает.

— Почему… ты идешь на это жертвоприношение? — Вопрос слегка дрожит.

— Потому что это честь для меня — быть жертвой Лорду Крокану, — говорю я. — Так велит гимн.

— Есть ли еще какая-нибудь причина? — Он отпускает мои руки, чтобы схватить меня за плечи. Взгляд Илрита напряжен. Он отчаянно жаждет чего-то, чего я не знаю, смогу ли дать.

— Почему должна быть другая причина?

Его хватка немного ослабевает.

— Тебя больше ничего не заставляет, кроме гимна старых богов?

Я медленно качаю головой. Он отпускает меня, и его тепло уходит вместе с ним. Я бросаюсь к нему, пытаясь поймать его. Пытаюсь притянуть его к себе. Я не хочу, чтобы это закончилось. Я не хочу терять его. Он — последнее, что у меня есть, что, как я знаю, принадлежит мне, и эта мысль вызывает панику, которая, кажется, принадлежит совершенно другому человеку.

— Подожди, ты уходишь?

— Да.

— Но ты… но мы…

— Не сегодня. — Грустная улыбка вернулась. Видя мое замешательство, он наклоняется вперед и нежно целует меня в лоб. Вздохнув, он наклоняется ко мне. Его мысли разбегаются по краям. — Я не могу лежать с женщиной, которая потеряла чувство собственного достоинства.

— Я знаю, кто я, — настаиваю я. — Я — Виктория.

— Где ты жила до Вечного Моря, Виктория? — спрашивает он. У меня нет ответа. — Где ты выросла? — По-прежнему нет ответа. — Кто были твои родители? Твои братья и сестры?

Я слегка отстраняюсь, чтобы посмотреть на него. Почему он это делает? Эти вопросы наполняют меня паникой. Я чувствую, как тени когтями впиваются в стены моего сознания, прося освобождения. Умоляя, чтобы их осенила ясность и они вернулись в фокус.

— Ты можешь знать свое имя, но ты потеряла всю свою сущность, и я…

Я зависла на этом слове. Я наклоняюсь ближе, как будто могу украсть еще один поцелуй. Я отчаянно нуждаюсь в нем.

— Я люблю тебя, — тихо шепчет он. — Я люблю тебя слишком сильно, чтобы целовать тебя, чтобы обладать тобой, если твои мысли не со мной.

— Я знаю, что я делаю.

— Да, но я не могу не задаться вопросом, был бы твой выбор другим, если бы ты по-прежнему обладала всеми гранями себя. Я.… я не хочу эту версию тебя, — признается он, и я слышу, как больно ему это делать. — Мне нужна та женщина, в которую я влюбился.

— Илрит…

— Пора забыть об этом. Забудь меня, Виктория. — Он наклоняется и целует меня в последний раз. Это прощание.

Глава 39

Я сижу на балконе и пою свою песню. Мое тело трепещет от слов старых богов. Отметины на моей кожи сияют в солнечном свете, проникающем сквозь гниль.

Ко мне подходит молодая женщина со светлыми волосами и грустными глазами. Она молча проверяет мое помазание. Но, прежде чем уйти, она спрашивает:

— Ты не видела Илрита в последнее время? Он не приходит на встречи, как положено.

Я нахмурила брови.

— Кто?

Глава 40

Наконец-то этот день настал.

Женщина с золотыми волосами приходит меня одевать. Глаза ее печальны, но руки внимательны. Она украшает меня.

С головы до ног я расписана яркими брызгами и вихрями старых. Я слышу их музыку в строчках. Сырая сила, вырванная из невидимых плетений мира. Остатки ушедшей эпохи, к которой я принадлежу больше сейчас, чем в настоящем. И хотя моя физическая форма парит в море, моя душа уже с древним богом глубоко под волнами, который зовет меня бесконечно…

Бесконечно…

Меня обматывают вокруг бедер. Молодая женщина накладывает на мою грудь раковины с липким веществом, которое приклеивает их на место. Оно же используется для других раковин и мелких кристаллических камней, которые налеплены на меня повсюду.

Чокер из множества застрявших ожерельев и жемчужных дуг на плечах и по бокам — под руками. Волосы заколоты иголками и ракушками. Она намазала меня маслом. Это вещество не пигментировано, но оно создает опаловый блеск на коже. Когда она закончит, я стану полной — готовой и добровольной жертвой.

Они ведут меня через замок, негромкие гимны уже гудят в воде. Песни сирен более приглушенные, чем те, что я знаю, чем те шедевры, которые я слушал, глядя на Бездну.

Мы попадаем в пещерный зал со скульптурами Леллии и Крокана. В центре стоит большой помост. Скорее, это пьедестал, так как он представляет собой одну широкую колонну, протянувшуюся вверх на половину зала. На вершине — нижняя половина большой раковины, до краев наполненной жемчугом и драгоценными камнями.

Мы подплываем к ней, и она ставит меня сверху. Я осторожно опускаюсь на это украшение, благодарный водам Вечного Моря и их уникальным свойствам, позволяющим мне парить над камнями, а не опираться на них всем весом. Это было бы весьма чувствительно, учитывая, как мало на мне надето нижней половины тела.

— Скоро начнется, Ваше