Легкомысленные - С. Стивенс

Он притянул меня к себе для глубокого поцелуя. Я пылко ответила, стремясь хоть чем-то загладить муки, которые ему причинила. Когда я была готова задохнуться, он отпустил меня, взял за руку, и мы пошли дальше.

Он не сводил с меня глаз, пока мы шагали на высоте многих и многих этажей над мирным городом.

– Прости, что я так влюбился… У меня и в мыслях не было сделать тебе больно. Я просто хотел тебя. – Келлан криво улыбнулся, и я сбилась с шага. Он рассмеялся и продолжил: – Когда ты просила, я старался сдержаться… Но ты же где-то в подсознании знала, что между нами не было ничего невинного?

Он вскинул брови, и я недовольно кивнула.

– Но я пытался сделать так, чтобы все смотрелось не столь греховным.

Взглянув на меня сверху, он добавил:

– Ты крайне затруднила это дело.

– Я?

Он был сама чувственность, и мне было неловко.

Келлан шутливо преувеличенно покачал головой.

– Да, ты. Если бы ты не провоцировала меня – не одевалась, как ты имела обыкновение, не набрасывалась, не издавала, – он непристойно ухмыльнулся, – крайне провокационных звуков…

Заставив меня покраснеть, он прыснул.

– Не делай ты всего этого, то была бы слишком божественной, чтобы противостоять. – Он снова уставился на меня пристальным взглядом. – В конце концов, я только человек.

Я покачала головой. Ничего подобного я не делала… Ну, кроме звуков, увы.

– Что за чушь ты городишь, Келлан!

Я закатила глаза, а он рассмеялся чарующим смехом.

– Вот опять… Ты просто не понимаешь, как сильно меня к тебе тянет. – Келлан лукаво улыбнулся и пробормотал: – Мне-то казалось, что после всего случившегося это совершенно очевидно.

В шутку я пихнула его локтем, а он хохотнул и произнес уже серьезнее:

– Прости, что я зашел так далеко.

Мы шли, и я заглядывала в его вдруг снова погрустневшие глаза.

– Я должен был позволить тебе все прекратить. Ты была права, когда захотела этого. Все, что стряслось потом, – моя вина. Мне нужно было тебя отпустить. Я просто не сумел…

– Келлан, нет…

Но он опять меня перебил:

– В клубе было жарко. Я ужас как тебя хотел, и ты меня тоже. Мне пришло в голову затащить тебя в туалет и отыметь прямо там. Может, ты даже не стала бы возражать?

Келлан покосился на меня, и я смогла лишь безмолвно кивнуть: он мог увести меня куда заблагорассудится. Он начал было расплываться в улыбке, однако взамен посуровел.

– Я увидел, что Денни на подходе. И не смог этого сделать. Я оттолкнул тебя, отчаянно молясь, чтобы ты сказала ему, что хочешь меня. Что уйдешь от него. А ты не сказала и не ушла, и это меня убило.

Я вновь остановилась, а он сделал еще один шаг и медленно развернулся ко мне лицом. Ему опять стало больно. Я подступила и положила ладонь ему на щеку, чувствуя себя ужасно за то, что заставляла его страдать.

Келлан смотрел на меня, погруженный в воспоминания.

– Я даже не смог вернуться домой. Отвез твою сестрицу к Гриффину. По-моему, я ее утомил. Какое уж тут веселье – я всю ночь хандрил и дулся на диване. В конце концов она оставила меня в покое и переключилась на Гриффина. – Он пожал плечами. – Ну, чем это кончилось, ты и сама знаешь.

Я вымученно сглотнула, понимая, что напридумывала себе множество небылиц.

– Я был… Я до сих порсовершенно убит тем, что произошло в машине, – тихо проговорил Келлан. – Тем, что я сказал. И сделал. До того момента я понятия не имел, что ты думала, будто я спал с Анной, и был так зол на тебя за Денни, что позволил тебе поверить. Я приукрасил события. – Он потупился, сгорая от стыда. – Злость чуть не заставила меня хотеть тебя еще сильнее.

Мне пришлось сглотнуть раза три, прежде чем я смогла говорить.

– Келлан… Ты и представить себе не можешь, как мне было трудно. Как тяжко было просить тебя остановиться, когда все тело молило не делать этого.

Испытывая желание поцеловать его, я погладила его по щеке. Кадык Келлана дернулся.

– А ты понятия не имеешь, как было трудно остановиться. Я не врал насчет того, что думал.

Я шумно глотнула, глядя на него и вспоминая слова, сказанные по глупости. Он пытливо следил за моим лицом.

– Теперь ты думаешь обо мне хуже?

Я упрямо помотала головой, и он со вздохом отвернулся:

– Прости, Кира, что я наорал на тебя.

Глаза Келлана влажно блеснули, как только он вновь обратился взором ко мне, и я пробежалась рукой по его волосам. В очередной раз гулко сглотнув, я обрела способность говорить.

– Я знаю, что ты сожалеешь… Я помню.

– А, ну да… Реветь, как малое дитя… Не лучшее мое выступление.

Он собрался отвернуться опять, но я придержала его за щеку и заставила смотреть мне в глаза.

– Я не согласна. Иначе я не увидела бы, что ты сожалел, и больше, наверное, никогда бы не заговорила с тобой.

– Я не просто сожалел. Мне было жутко оттого, что я так с тобой разговаривал… Но главное – я был уверен, что взял и разрушил единственную любовь, которая у меня была. Я знал, что потерял тебя. Мне было ясно, что ты тогда целиком и полностью вернулась к Денни. Я прочел это в твоих глазах и понимал, что мне больше нечего ловить – никогда.

Слеза наконец скатилась по его щеке, и я смахнула ее большим пальцем.

– Я никогда не думал, что мне будет… хорошо с тобой. Ни с кем этого не было, никогда. Ты не знаешь, как много это для меня значило.

Келлан с новым усилием сглотнул, и я опять захотела поцеловать его, но он чуть отодвинулся и сверлил меня взглядом.

– После этого мне было страшно к тебе приближаться. Я разрешил себе последнее «прости» на кухне, но больше не хотел до тебя дотрагиваться. – Он заглядывал в мои глаза, как будто искал в них прощения. – Прости, что сделал тебе больно, но мне нужно было отвлечься и убедиться, что впредь я такого не допущу.

Он отвел мою руку от щеки и отвернулся, снова взирая на город. В его все еще влажных глазах искрились огни.

– Прости меня, Кира, за всех этих женщин. Я не должен был так поступать с тобой. Я и не хотел… Ну, может быть, какая-то часть меня хотела. Я просто…

– Не надо… – перебила его я. – Келлан, ты уже извинился за это.

– Знаю. – Он был готов уронить очередную слезу. – Просто я наломал дров. Но ты не хотела меня так, как хотел тебя я, а мне было уже невозможно с тобой расстаться. Чтобы заглушить боль, я сделал единственную вещь, которую умел, – Келлан покаянно покачал головой, и слеза все-таки упала, – чтобы ощутить себя желанным.

– Женщины, – заключила я, наблюдая, как черты его искажаются болью.