Пораженные - Р. Д. Бейкер

— О, и не включайте свет после захода солнца, — он смотрит на Сайласа, приподняв бровь. — Я думаю, с твоими странными глазами это не будет проблемой.

— Эй! — кричу я, но он уже закрывает дверь. — Господи, ну и засранец.

— Не могу его винить, — тихо отвечает Сайлас, снимая сумку с плеча и ставя ее в изножье кровати. — Не то чтобы вампиры много делали, чтобы завоевать чье-либо доверие.

— Ему все равно не обязательно быть мудаком, — ворчу я, и Сайлас улыбается мне.

— Так защищаешь меня, ангел. Любой бы подумал, что я тебе нравлюсь.

— Ха-ха, — я обнимаю его за талию и слабо улыбаюсь. — Так что там было насчет медового месяца?

— Заперты в старом банке, в то время как вот-вот разразится Третья мировая война. Поистине материал для мечтаний.

Я ненавижу чувство страха, которое подкрадывается ко мне, болезненное ощущение, когда мой желудок сводит, когда я осознаю то, что только что сказал Сайлас.

— Ты думаешь, есть хоть какой-то шанс, что Саттон права? Что они смогут связаться с ними и остановить атаку?

— Конечно.

Сайлас откидывает мои волосы за плечи, отводя от меня взгляд.

— Абсолютно. Если они пошлют кого-нибудь или установят сигналы, что угодно. Это может сработать. Если они найдут частоту, на которой работает Охрана, они, возможно, смогут сообщить, что это за место на самом деле. Все может быть в порядке. И, может быть, мы действительно находимся в самом безопасном месте, какое только может быть.

Его голос звучит неуверенно, и я прикусываю губу, обдумывая все возможности. Может быть, здесь мы будем в безопасности. Может быть, нет. Если все закончится так, как в Милледжвилле…

— Малышка…

Я поднимаю взгляд на Сайласа, и он мягко улыбается.

— Все будет хорошо.

У меня вырывается дрожащий смешок.

— Да, конечно.

Он тянет меня к себе на кровать, и я с тяжелым вздохом кладу голову ему на грудь.

— Куда мы отправимся в первую очередь, эй?

— Первую? — я хмуро смотрю на него. — Что ты имеешь в виду?

— Когда все это закончится. Когда мир вернется в нормальное русло. — Кончиками пальцев он гладит меня по щеке. — Тебе выбирать. Куда мы направимся?

Предаваться фантазиям причиняет больше боли, чем я думала. Словно вращая в уме земной шар, я лежу и думаю обо всех местах, которые хочу посетить, обо всех вещах, которые я хотела увидеть раньше. Раньше.

— Париж.

Сайлас поднимает брови.

— О, да? Ты когда-нибудь была там?

— Да, когда я была ребенком. Это было потрясающе.

— Значит, Париж. — Он обнимает меня, прижимая к себе, целует в макушку. — Идеальное место для медового месяца.

Вдалеке тихо гудит сирена, и я держусь за Сайласа, тихо молясь.

Пожалуйста, пусть все это пройдет. Позволь миру вернуться в нормальное русло. Мне даже не нужен Париж. Мне нужен только Сайлас. Пожалуйста, позволь нам выбраться отсюда живыми.

ГЛАВА 40

САЙЛАС

В течение нескольких часов я смею надеяться, что, возможно, Саттон была права. Я тешу себя фантазиями о том, что, возможно, Национальная гвардия просто загоняла Пораженных в какую-нибудь яму смерти, уничтожая последнего из катастрофических медицинских экспериментов вампиров с огнем. С тех пор как мы уехали из Милледжвилля, возможно, что-то произошло, какие-то усилия по восстановлению. Возможно, Бостон наконец-то взял себя в руки.

Но как только солнце начинает садиться, вой сирены разрывает глубокую тишину. Джульетта задремала у меня на плече, но, вздрогнув, садится, ее глаза широко раскрыты.

— О, черт, — бормочет она, прикрывая рот рукой.

Прежде чем я успеваю ответить, раздается взрыв, далекий, но достаточно близкий, чтобы земля под нами слегка задрожала. Национальная гвардия действительно сначала стреляет, а потом задает вопросы.

Джульетта с трудом поднимается на ноги и подходит к окну, раздвигает шторы и смотрит в сгущающуюся темноту.

— Джулс, будь осторожна. — Я стою у нее за спиной и смотрю в окно через ее плечо.

Вдалеке, над крышами зданий, вспыхивает оранжевое пламя, и сирена продолжает гудеть.

— Они пытаются прорвать периметр.

— С танком это будет нетрудно, — говорит Джульетта. — Черт возьми. Она только что убила всех этих людей.

— Они все еще могут не попасть внутрь. Если Саттон сможет связаться с ними, они могут остановить атаку.

В этот момент громкоговорители свистят, и голос Саттон разносится по всей колонии.

— Вы атакуете человеческую колонию! Остановите наступление! Повторяю, это человеческая колония. Здесь нет вампиров! — голос Саттон размеренный и повелительный, без малейшего намека на дрожь.

Через мгновение Джульетта тяжело выдыхает, как будто задерживает дыхание.

— Боже, я надеюсь, они это услышали. Они ведь не войдут сейчас, правда?

Я качаю головой, но даже в этот момент я слышу это. Меня охватывает ужас. Я прижимаю Джульетт к себе, и она судорожно втягивает воздух.

— Сайлас?

— Что бы ни случилось, держись позади меня, хорошо?

— Сайлас? Что…

Я прижимаюсь поцелуем к ее губам.

— Я люблю тебя, хорошо? Мне нужно, чтобы ты это знала.

Ее пальцы сжимают мою рубашку, руки начинают дрожать.

— Сайлас, что? Что происходит?

Под нами начинают раздаваться визг и вопли. Глаза Джульетты не отрываются от моих, пока ее осеняет осознание. Она просто качает головой, прикусывая нижнюю губу, когда кивает.

— Они здесь, ангел. Я слышу, как они приближаются. Национальная гвардия взорвала этот гребаный периметр и отправила их внутрь, даже не подумав. Даже не зная. И теперь у них нет способа остановить их.

Я слышу, как они бьются о стену здания под нами, сотни тяжелых шагов и их визг становятся все громче и громче.

— Пойдем. — Я беру Джульетту за руку и направляюсь к двери. Один сильный удар, и дерево разлетается в щепки, дверь вылетает наружу. — Нам нужно выбираться отсюда.

— Куда мы идем? — Ее голос сдавлен страхом.

— Если мы доберемся до крыши, то сможем избежать встречи с ними, перебраться в другое здание и забаррикадироваться там. — Я тащу ее за собой по коридору, ритмичный стук снизу становится все громче и громче.

— Лестница, лестница, гребаная лестница, где она?

— Сайлас! — Джульетта рывком останавливает меня и указывает на синюю дверь в конце коридора. Мы бежим туда, когда грохот внизу прекращается, и крики Пораженных наполняют здание. Они вошли внутрь.

Я подталкиваю Джульетту вперед, и она поднимается по ступенькам, перепрыгивая через две за раз, огибая каждый изгиб лестничного пролета, пока он не заканчивается массивной черной дверью. Она отходит в сторону, позволяя мне открыть дверь плечом, и та поддается с громким стоном.

Там, на крыше, гаснут последние лучи вечернего света. Джульетта тяжело дышит рядом со мной, когда я