Ассистент Дьявола - Валентина Зайцева

Я стояла молча и неподвижно несколько секунд, прежде чем ответила:

— Нет. Детский сад всего в пяти минутах ходьбы отсюда.

Мы оба двинулись вниз по улице. Я шла впереди, а он следовал за мной по пятам. Я время от времени оглядывалась на него через плечо каждый раз, когда мы поворачивали за угол на новую улицу.

— У тебя нет машины, — резюмировал глубокий голос позади меня.

— Я не умею водить, — застенчиво ответила я, не оборачиваясь к нему. — Я провалила экзамен на права раз десять.

— Это как-то связано с тем, как ты загнала грузовик соседа в пруд?

Я бросила на него небольшой укоризненный взгляд через плечо. Я уловила проблеск его усмешки, прежде чем снова повернулась лицом к улице впереди.

Когда мы свернули на улицу, где находился детский сад, я призналась ему:

— Я ничего о вас не знаю.

Большая разница в росте между нами стала более очевидной, когда он начал идти рядом со мной. Моя шея заболела, когда я подняла подбородок, чтобы посмотреть на него снизу вверх, пока мы продолжали идти. Его тёмные радужки проникли под мою кожу, когда он один раз покачал головой:

— Это неправда.

Михаил Громов, которого я знала, не стал бы идти со мной забирать мою дочь из детского сада.

— Я знаю, что вы любите деньги, власть и статус. Я знаю, что вы пьете кофе без сахара и молока. Я знаю, что вы до странности сильны для человека в костюме и что вы ненавидите практически всех, — поделилась я с ним. — Вот и всё.

Я также знала, что он был впечатляюще одарен природой, но решила не добавлять это к своей речи.

Громов прочистил горло, прежде чем его хриплый голос утвердил:

— Это всё, что нужно знать.

Я почувствовала, как нахмурилась, вглядываясь в его лицо, и прошептала:

— Сомневаюсь.

Небольшое здание с красочной вывеской появилось в поле зрения, как и вид маленькой светловолосой женщины и девочки, сидящих на ступеньках, ведущих к входной двери.

Полина обняла Машу за плечи и указывала на что-то вдали, пытаясь отвлечь плачущую дочку. Красное лицо Маши повернулось в сторону, и её большие заплаканные глаза заметили меня, прежде чем она закричала:

— Мамочка!

Я бросилась последние несколько шагов, чтобы встретить её на полпути, когда она побежала вниз по лестнице. Я приготовилась поймать её, прежде чем она прыгнула мне в объятия.

— Привет, малышка, — я поцеловала её в голову и прошептала, обнимая её.

Я поставила её обратно на землю, прежде чем присела так, чтобы оказаться с ней на одном уровне. Я улыбнулась ей, когда взяла её за щеки и вытерла слезы.

Её маленький красный носик шмыгнул, когда она улыбнулась:

— Я так по тебе скучала, мамочка.

— А я скучала еще больше, — сказала я ей, продолжая вытирать слезы. — Что случилось, солнышко?

Она нахмурилась, и её зеленые глаза снова стали грустными, когда она упомянула:

— Одна девочка в моей группе смеялась надо мной, потому что у меня нет папы.

Мой желудок упал, как и моя улыбка. Дети бывают жестокими. Не все, но многие из них. Я вспомнила свои школьные годы, когда дралась с плохими детьми.

— Просто не обращай на них внимания, — сказала я ей, сдерживая инструкцию плюнуть им в молоко на полднике, потому что Полина стояла рядом.

— Я сказала им, что у меня есть папа, но он уехал в Румынию сражаться с вампирами, — произнесла Маша дрожащим голосом. — Но они только засмеялись надо мной.

Мне стало плохо. Все это время я придумывала ложь, чтобы защитить её, но теперь я чувствовала, что сделала что-то неправильное.

— Машенька, — прошептала я ей, беря её за щёки и целуя в нос. — Семьи бывают самых разных форм и размеров. У кого-то есть мама и папа. У кого-то только один родитель. А у кого-то только бабушка с дедушкой.

Она кивнула с пониманием, прежде чем пробормотала:

— А у меня есть только мамочка?

Я улыбнулась ей, не зная, что сказать.

— Ну, это нормально, — её голос посветлел, и она подарила мне улыбку. — Я очень сильно тебя люблю, и ты мой самый любимый человек на всем белом свете.

Я понятия не имела, говорила ли она это искренне или только ради меня.

— А я так сильно тебя люблю, — сказала я ей, слезы наполнили мои собственные глаза. — Я люблю тебя так же сильно, как два родителя любят своего ребенка.

Маша кивнула:

— Так Полина Андреевна и сказала.

Я отвела взгляд от дочери на маленькую светловолосую женщину, стоящую на ступеньках, и одарила её улыбкой.

— Она сказала, что мне очень повезло, что у меня есть мамочка, которая меня так любит, — сказала мне Маша с улыбкой, также взглянув на Полину. — Она ещё сказала, что у меня есть она и дядя Матвей.

— Это правда, — согласилась я, убирая руки от неё, чтобы вытереть собственное лицо.

Большая пара зеленых глаз маленькой девочки скользнула к чему-то за моим плечом, прежде чем она хихикнула:

— У меня ещё есть Михаил.

Я замерла. Я совершенно забыла, что бизнесмен стоял позади меня.

Громов стоял в десяти метрах от нас, и его внимание было сосредоточено на нас. Его челюсть напряглась, руки были опущены по бокам, когда он смотрел вниз на место, где мы с дочкой разговаривали.

Её маленькое лицо, казалось, повеселело, и улыбка осветила всё её лицо, когда она спросила:

— Можно мне подойти к нему?

Я кивнула ей, прежде чем встать и смотреть, как дочка вприпрыжку побежала к нему.

Маша не останавливалась, пока не добралась до него. Она обхватила руками его крупное тело так далеко, как могла дотянуться.

Михаил Громов присел так, чтобы быть ближе к её росту, и чтобы она могла подпрыгнуть и обхватить руками его шею сзади.

Я наблюдала за сценой перед собой, в то время как ощущение чего-то, тянущего за моё сердце, заставило мою грудь двигаться вверх и вниз.

Крошечная дочка и высокий бизнесмен начали разговаривать. Маленькая пара рук двигалась в воздухе драматично, пока Маша что-то объясняла ему.

Громов оставался присевшим, слушая, как она говорит.

Помимо моего сердца, что-то потянуло за низ моего