Тина и Тереза - Лора Бекитт

После ужина поехали домой. Тина была рассеянна, задумчива, она рано удалилась к себе и долго размышляла при свете ночника.

Потом, почувствовав жажду, вышла в гостиную, где стоял графин с водой. В комнате было темно, и Тина не сразу заметила Стенли. Он молча стоял, облокотившись на подоконник, и смотрел на нее. Его глаза в свете луны казались зеркально-прозрачными, а лицо призрачно бледным. Он позвал:

— Мисс Хиггинс! Тина!

Она остановилась, стесняясь своего одеяния — легкого пеньюара, накинутого поверх ночной сорочки.

— Мистер Хьюз?

— Прошу вас, Тина, не уходите. Я хочу поговорить с вами.

Тина незаметно запахнула полы пеньюара и подошла ближе.

Она жила здесь больше года, но так и не сумела составить окончательного мнения об этом человеке. Он часто казался задумчивым, меланхоличным, Бренда производила впечатление куда более живого, открытого и веселого существа. С Тиной Стенли разговаривал мало, может быть, смущался, хотя она считала, что просто неинтересна ему. Иногда странно смотрел на нее — можно было заподозрить, что он тайно влюблен. Но Стенли ни разу за все время не пробовал объясниться.

— О чем же вы хотели говорить? — спросила Тина.

— О вас.

Она удивилась.

— Обо мне?

— Да. — Стенли приблизился почти вплотную, и ей стало не по себе. — Вот уже год, как вы живете в этом доме, но я все не решался начать разговор.

Интересно, что сегодня за день, — день, когда мужчины один за другим стремятся выяснить отношения с нею, не стесняясь близкого присутствия своих избранниц? Тина вдруг почувствовала себя гораздо старше и умнее собеседника. И внезапно очень ясно осознала свою независимость.

Она облегченно вздохнула, когда Стенли отошел от нее и принялся ходить по комнате, полной серебристого лунного света, прозрачного, точно шампанское, которое они пили в ресторане.

— Сегодня день вашего рождения! — внезапно вспомнила Тина: прежние, совсем недавние события вдруг несказанно отдалились.

— Вы думаете, это неподходящий день для разговора?

— Да, неподходящий, но в другом смысле, мистер Хьюз.

— Прошу вас, Тина, называйте меня по имени.

— Хорошо, Стенли.

— Вы имеете в виду приезд мисс Гамильтон?

— Да.

— Именно поэтому разговор не терпит отлагательств. Тина! Возможно, вы не догадываетесь, но… вы давно уже дороги мне больше, чем просто друг.

Тина молчала. Глаза ее блестели отражением лунного света. А Стенли продолжал:

— Бренда говорила мне, что вы пережили много горя. Не знаю, о чем речь, но мне всегда хотелось как-то помочь вам, облегчить груз ваших страданий.

— Вы делаете это с того самого дня, как я вошла в ваш дом, — сказала Тина. — Вы и Бренда.

Стенли остановился против нее.

— Я откладывал свадьбу с мисс Гамильтон из-за вас. Я долго выжидал, ломая себе голову над тем, не влюблены ли вы в кого-нибудь, но ни разу за это время возле вас не было ни одного мужчины, и я подумал: может быть, если ваше сердце свободно, вы сумеете меня полюбить?

— Я ваш друг, — ответила Тина, — разве этого мало?

— Мне хотелось бы большего.

У нее сжалось сердце, ибо она знала: в любви нет ничего страшнее безответности.

— Мне жаль! Я была бы рада полюбить вас, Стенли, но это… невозможно! Мне, правда, правда, крайне больно огорчать вас!

Он помрачнел.

— Значит, есть другой?

Тина вздрогнула. Но тут же, овладев собой, пожала плечами.

— Почему мужчины всегда думают: если женщина не отвечает на ухаживания одного мужчины, у нее обязательно есть другой? У меня никого нет, Стенли, и вы мне очень нравитесь, честное слово, но я не могу заставить себя чувствовать что-либо, не могу, нет!

Голос Тины был полон неподдельной печали, и Стенли взял девушку за плечи. Она отстранилась.

— Женитесь на Лионе. Поверьте на слово: она лучше, достойнее меня. К тому же любит вас. Не теряйте свое настоящее счастье! Ваши чувства ко мне пройдут, вот увидите.

— Откуда вы знаете?

— Знаю. Все проходит, Стенли, и хорошее, и плохое. Нельзя соединять судьбу с тем, кто не любит вас и не сможет полюбить! Спокойной ночи! И не сердитесь на меня.

Сказав это, она быстро пробежала к себе и заперлась, но через некоторое время в дверь постучали.

Тина в испуге прижала руки к груди. Неужели Стенли?

— Кто? — замирающим голосом спросила она.

— Лиона Гамильтон.

Тина открыла дверь. Это и правда была Лиона — в ночном одеянии и с распущенными волосами.

— Простите за поздний визит. Мне нужно с вами поговорить.

Взгляд ее был тверд, а тон непреклонен и сух.

— Войдите.

Лиона вошла и остановилась посреди комнаты.

— Я не стану притворяться и обойдусь без предисловий. Что связывает вас с мистером Хьюзом?

Тина растерялась.

— Ничего… Мы друзья.

Лиона усмехнулась. Она вдруг показалась Тине не юной девушкой, а немолодой, многое повидавшей женщиной.

— Друзья? Не стройте из себя невинность!

Тина оскорбилась.

— Почему такой тон? Чем я провинилась перед вами?

— Я долго мучилась, страдала, не понимая, почему мистер Хьюз переменился ко мне, но когда увидела вас и… его, все стало ясно!

— Что же вы увидели? Лиона повела плечами.

— Он обнимал вас в гостиной, при этом вы были полураздеты, как сейчас!

Тина непроизвольно покраснела.

— Мне жаль, что он это сделал, — сказала она как можно спокойнее. — Это произошло случайно и, уверяю вас, впервые. Между нами ничего не было и нет, кроме дружбы. Не верите — спросите его самого. Или мисс Хьюз — моя жизнь проходит на ее глазах.

— Я знаю, Тина Хиггинс, вы живете здесь уже год, как приживалка — в чужом доме, у чужих людей!

Лицо Тины вспыхнуло сильнее прежнего.

— Эти люди мне не чужие! Они сами настояли на том, чтобы я жила здесь, и, если вам угодно, я с первого дня плачу за свое содержание!

А сама думала: «Почему я должна оправдываться перед нею?»

Глаза Лионы были холодны, как у змеи.

— Вам двадцать один год, и у вас до сих пор нет ни мужа, ни детей. Знаете, Тина Хиггинс, вы просто старая дева! Вы никому не нужны и потому гоняетесь за чужими женихами!