Мистер - Эрика Леонард Джеймс

У меня перехватывает горло.

«Через что тебе пришлось пройти, любимая?»

– Привет, ты уехала, не попрощавшись, – шепчу я.

Максим здесь. Приехал за ней. Алессия видит лишь его, все остальные в комнате для нее перестают существовать. Бледный, взъерошенный и уставший, Максим, однако, выглядит так, будто у него камень с сердца упал. Его поразительные зеленые глаза притягивают взгляд, а слова бальзамом льются на душу. Те же самые слова он говорил, когда приехал за ней в Брентфорд. Максим вопросительно смотрит на нее, дожидаясь ответа на вопрос, почему она уехала. Он не знает, какие чувства она испытывает к нему, но все равно приехал.

Он здесь. Не с Каролиной.

Как она могла сомневаться в нем? Как он мог сомневаться в ней?

Сдавленно вскрикнув, она бросается в его объятия. Максим крепко прижимает ее к груди, и Алессия вдыхает теплый знакомый запах.

«Никогда не отпускай меня…»

Краем глаза она улавливает движение. Отец встает на ноги и удивленно смотрит на них с Максимом. Вот он открывает рот…

– Мы дома! – кричит из коридора Анатолий и вваливается в комнату с ее сумкой в руках, должно быть, ожидая, что его будут приветствовать как героя.

– Верь мне, – шепчет Алессия Максиму.

– Я всегда будут тебе верить. – Он с любовью смотрит ей в глаза и целует в макушку.

Пораженный до немоты Анатолий замирает у двери.

Алессия поворачивается к отцу, который переводит взгляд с нас на мерзавца-похитителя. Как там его? Антоний? Антонио? Не помню. Признаться, ублюдок хорош собой. Его светло-голубые глаза поначалу удивленно расширились, а теперь сузились и холодно оценивают происходящее. Я задвигаю Алессию за спину, защищая от него и ее отца.

– Babë, më duket se jam shtatzënë dhe ai është i ati, – говорит Алессия отцу.

Албанцы дружно издают вздох ужаса.

«Что такого она сказала?»

– Что?! – ревет по-английски голубоглазый ублюдок и с исказившимся от гнева лицом бросает сумку на пол.

Отец Алессии ошеломленно смотрит на нас, и его лицо постепенно наливается кровью.

Танас наклоняется ко мне.

– Она сказала отцу, что беременна от тебя.

– Что?!

К горлу подступает тошнота. Но погодите-ка… Она не может… Мы ведь всегда…

«Она лжет».

Ее отец тянется за ружьем.

«Вот хрень!»

– Ты сказала, у тебя месячные! – кричит Анатолий.

На лбу у него вздувается жила.

Мама начинает плакать.

– Я соврала! Я не хотела, чтобы ты меня касался! – кричит Алессия и поворачивается к отцу. – Babë, пожалуйста, не заставляй меня выходить за него замуж. Он злой и жестокий. Он убьет меня.

Отец смотрит на нее с удивлением и гневом. Стоящий рядом с Максимом незнакомец тихо переводит все, что она говорит, на английский. Но Алессии не до него.

– Смотри! – Она расстегивает пальто и оттягивает воротник свитера, демонстрируя темные синяки на шее.

Мама уже рыдает взахлеб.

– Какого черта! – ревет Максим и, подскочив к Анатолию, хватает его за шею и швыряет на пол.

Ну все, ему конец!

Застав мерзавца врасплох, я в гневе сшибаю его наземь.

– Гребаный ублюдок! – рычу я и, сев на него, бью по лицу – раз, другой.

Он пытается ударить меня, но я уворачиваюсь. Сильный, зараза! Он брыкается, и я хватаю его за горло, а он вцепляется в мои руки, пытаясь стряхнуть. Плюет мне в лицо, но я снова уворачиваюсь, и слюна падает ему же на щеку. От злости он начинает брыкаться еще сильнее и кричит на меня. Я не понимаю ни слова, и наплевать, я лишь крепче сжимаю его горло. Сдохни, ублюдок!.. Его лицо краснеет, глаза выпячиваются. Я бью его головой о плитки пола и радуюсь, слушая глухой стук.

Позади меня кто-то кричит.

«Алессия!»

– Слезь! – орет по-английски ублюдок.

Меня хватают и пытаются оттащить. Оттолкнув чужие руки, я наклоняюсь низко-низко, так, что чувствую вонь изо рта этого мерзавца, и рычу ему в лицо:

– Еще раз тронешь ее – и я тебя убью на хрен!

– Треветик! Максим! Макс! – кричит Том.

Он хватает меня за плечи и стаскивает на пол. Часто дыша, я поднимаюсь на ноги. Меня аж трясет от злости и жажды мести. Ублюдок пялится на меня с пола, а отец Алессии с ружьем наперевес встает между нами. Зло глядя на меня, он взмахивает ружьем, приказывая отойти, и я неохотно отступаю.

– Успокойся, Максим, ты ведь не хочешь вызвать межнациональный конфликт? – говорит Том.

С ненавистью глядя на меня, ублюдок поднимается с пола.

– Ты как все англичане – мягкий и слабый, а ваши женщины тверды.

– Слышь, ты, дерьмо, моей мягкости хватит, чтобы навалять тебе по первое число!

Приступ ярости сходит на нет, и я слышу, как за спиной волнуется Алессия.

«Черт».

Отец стоит между двумя мужчинами, оценивающе разглядывая обоих.

– Вы пришли в мой дом и учинили здесь насилие! На глазах моей жены и дочери! – говорит он Максиму и Тому.

«Откуда здесь взялся Том?»

Алессия помнит их встречу в Брентфорде и на кухне в квартире Максима. Помнит даже, что у него шрам на ноге.

Том взволнованно проводит рукой по рыжим волосам и смотрит на ее отца.

Переводчик шепчет слова ее отца на английском и отступает.

– Прошу прощения, мистер Демачи. Я люблю вашу дочь и не хочу, чтобы ей причиняли вред. Особенно этот мужчина.

Максим открыто смотрит на отца. Нахмурившись, тот переводит взгляд на Анатолия.

– А ты? Ты привез ее обратно, но почему она в синяках?

– Ты знаешь, какой у нее характер, Джак. Ее нужно обломать.

– Обломать? Таким образом? – Отец указывает на ее шею.

Анатолий пожимает плечами.

– Женщина. – Его тон подразумевает, что это само собой разумеющийся поступок.

Услышав перевод этих фраз, Максим стискивает зубы и сжимает кулаки. Его напряжение и гнев ощутимы почти физически.

– Не надо, – шепчет Алессия и кладет ему руку на плечо.

– А ты помолчи! – Отец поворачивается к ней. – Ты навлекла на нас позор. Ты сбежала и вернулась шлюхой. Раздвигала ноги для этого англичанина.

Побледнев, Алессия опускает голову.

– Babё, Анатолий убьет меня, – шепчет она. – Если ты хочешь, чтобы я умерла, лучше сам убей меня из этого вот ружья. Тогда я хотя бы умру на руках у того, кто меня любит.