Поскольку я живу - Марина Светлая

Будто бы он предоставлял ей решить.

Но разве не он всю жизнь решал за нее?

И разве было здесь, что решать?

Полина кусала губы, пока поворачивала в замке ключ, потому что видела, как дрожат пальцы. Щелкнула выключателем в прихожей, когда они все же попали в квартиру, и судорожно металась мыслями в поисках того, о чем говорить. От их молчания у нее начинало звенеть в ушах.

- Проходи, - выдохнула она.

Иван послушно внес свои вещи. Позволил себе осмотреться, едва ли при этом замечая детали обстановки. Даже и в целом – что он мог разглядеть? Только Полину. Куда бы ни были направлены его глаза – только Полину.

Он стянул перчатки. Разулся, не наклоняясь. Шагнул к ней.

- Ты позволишь? – тихо спросил Ванька, имея в виду ее пальто, которое она до сих пор не сняла. – Где у тебя вешалка?

Полина неопределенно мотнула головой в ответ и спросила:

- Кофе будешь?

- Да. Очень хочу кофе.

- Я сейчас, - спохватилась она и, не раздеваясь, вместе со своими пакетами ринулась в кухню.

- Куда поставить ёлку? – донесся до нее его неуверенный оклик.

- Куда хочешь, - обернулась Полина и скрылась из поля его зрения.

Она суетливо двигалась по кухне. Зачем-то включила чайник и долго искала джезву в тумбочке, обнаружив ее, наконец, в шкафу – там, где она всегда и стояла. И замерла с ней в руках по дороге к плите, прислушиваясь к тому, что происходит где-то в глубине квартиры. Слышала доносящиеся оттуда какие-то невразумительные звуки и пыталась представить, что Ванька там делает.

Хотела быть рядом с ним, но оставалась здесь.

Потому что не знала, как себя вести, что делать, что говорить. Не понимала, что происходит. Собрав рассыпанный кофе и водрузив с горем пополам джезву на огонь, Полина прислушивалась теперь к его медленному ворчанию, избегая ловить каждый шорох со стороны комнаты.

Потом к запаху кофе присоединился аромат ванили. Едва потянув его носом, она замерла, понимая, вспоминая, что это значит. Но думать об этом себе запрещала. Иначе боялась не совладать с эмоциями, которых и без того было – через край. Она больше не остерегалась встреч с прошлым, но и не искала их. Ее, поставленную на паузу, запускали снова. И что бы ни происходило, пока она была в отключке, вернули в то же место, где все оборвалось. Только вот как с этим справиться.

Ответ.

Чашка кофе.

Снег за окном.

Канун Рождества.

И Ванин нос, зарывшийся в ее растрепанные шарфом волосы.

Он, тихо ступая, вошел на кухню. Оглядел ее тоненькую фигурку в зимнем пальто. И почти сошел с ума, чтобы найти спасение в робком объятии.

Его ладони легли на ее предплечья. Она пахла духами, морозом и ветром. Если она захочет, то услышит тяжелые и частые удары его сердца. Но, заглушая его, Иван прошептал:

- Боишься замерзнуть?

- Что? – спросила Полина, не оборачиваясь.

Ванины ладони медленно двинулись вверх по шерсти одежды к ее плечам. Коснулись шеи, выступавшей из воротника, лица, висков. Нежно, едва дотрагиваясь, будто бы боялся ее спугнуть. А потом, зажмурившись, он ответил:

- Ты пальто не сняла, Плюшка.

- А? Да… - задумчиво протянула она. И вдруг порывисто развернулась в его руках и глухо проговорила, уткнувшись лицом в его грудь: - Почему ты так долго не шел?

- Просто это ты шла. Я давно с тобой.

- Ванька! – выдохнула Полина с судорожным всхлипом, подняла голову и в то же мгновение прижалась к его губам своими – горячими и жадными.