Дилогия Дочь Бересклета - Екатерина Белова

Пять клятв против парочки бесенят. Зато он называет ее «Ясой» и ест ее яичницу.

— Ты делаешь мне предложение? — Ясмин лукаво заглянула ему в лицо.

— Нет! — и не успела она возмутиться, как он коснулся пальцем ее губ. — Я сделаю предложение по всем правилам, в месяц Мирта, в свадебном саду, когда закончу операцию в Чернотайе. А теперь я имею право на встречный вопрос?

Ясмин, все ещё улыбаясь, кивнула.

— Он тебе не понравится.

Она кивнула ещё раз, но улыбнулась уже натянуто. Он хочет спросить ее о мастере Файоне, Ясмин знала это наверняка. Чуяла, как волк заячью кровь. И тогда утро резко подурнеет.

— Но об этом все равно придётся поговорить, понимаешь? Мы не можем сделать, что вчерашнего боя не было… Это давно началось?

Абаль не пояснил, но она поняла.

— В ее семнадцать. И продолжалось все это время… Можно я не буду рассказывать подробности? — он смотрел на Ясмин не отрываясь. — Он менял ее память с помощью сети, а, может, и эмоциональный фон, вот как ты сейчас мой. Почему ты не помог ей, Аль?

Ясмин не хотела, чтобы это прозвучало, как упрёк, но оно именно так и прозвучало. Абаль вертел в руках вилку, волосы лежал единым полотном на плече и подрагивали от утреннего ветра.

— Это когда Ясмин поссорилась с мастером Белого цветка? — он не спрашивал, но Ясмин все равно кивнула. — Я не знал. Меня не был полгода, и это был последний эксперимент моего отца и мастера Файона. Я чудом остался жив, — ох криво усмехнулся, и снова спрятал взгляд за стрелы ресниц. Усмешка не шла ему, но неожиданно превращала мужчину в глянцевой обложки в несовершенного, но очень живого и уязвимого человека. Ясмин уставилась на него, словно заколдованная. — Выбрался из их бережной опеки только оставив в исследовательской половину днк и пять клятв. Но я буду не лгать. Если бы я знал… Знал, что делает Файон с Ясмин, я бы не помог. Я бы попытался и погиб. На тот момент я был слабее.

Слышать это было неприятно. Почему-то до этой секунды она видела в Абале рыцаря без страха и упрёка. Не без ласковой рациональности, но все же. Почему-то до этой секунды ей не приходило в голову, что он смертен. Что он бы проиграл. А ведь она видела их бой с мастером Файоном. Тот был равен Абалю по силе, но опытнее в стратегии и технике боя.

Она встала и начала разбирать стол — посуду, вилки, стаканы. Не столько разбирала, сколько переставляла их с места на место. Водила пальцем по травяной глазировке идеально-тонких тарелок. Ремесленники Астрели — настоящие умельцы.

— Разочарована во мне?

Абаль снова улыбнулся. Нежно и словно бы понимающе. Наверное, остаться перед ней без защитных лат было сложно. Было сложно сказать — я бы не справился. Солгать было проще, но он не солгал. Он остался сидеть напротив, не отводя взгляда, и интуитивно Ясмин чувствовала, с каким трудом ему даётся видимое спокойствие.

— Нет, — определилась Ясмин. — Просто… Ты сын Примула. Это ведь даёт какие-то преимущества…

Абель наконец встал, помогая убрать посуду в траву-мыльнянку. Потом упёрся лбом ей в плечо, обхватывая талию. Так близко, что у неё заколотилось сердце. Его дыхание, его тепло ещё продолжали оставаться для Ясмин под запретом. Ей требовалось время, чтобы разблокировать собственную голову. В отличии от сердца, которое не волновали проблемы разума.

Абаль усмехнулся.

— Сыну Примула даёт какие-то преимущества, — эхом отозвался он. Волна его дыхания прокатилась от плеча по всей руке, и Ясмин невольно поёжилась. — Но у мастера Файона нет детей.

Сначала она, конечно, не поняла и честно об этом сказала.

— При чем здесь мастер Файон? Ты сын Примула, а мастер Тонкой иглы — твой отец, Примул и… Так?

— Мой отец — прикрытие для истинного Примула Варды, Ясмин, — сказал он с сочувствием. — Неужели ты хоть на секунду веришь, что мой… наш отец, обладая навыками кропотливого жучка, способен взять власть у Главы Бересклета? Файон — самый опасный человек в Варде и истинный ее владетель.

Абаль сжал ее чуть сильнее, но Ясмин совершенно окаменела. Главу Бересклета называли мастером Урожая, и Абаль прав, взять у него власть было непросто. Особенно для мастера с оружием третьего порядка, который усовершенствовал собственный дар ювелирным владением иглой. Но разве филигранность мастерства превосходит силу пятого — высшего! — порядка?

Странным образом, Ясмин не задумывалась об этом. А ведь даже мастер Белого цветка, владея оружием четвертого порядка, превосходила Примула в грубой силе, но склоняла голову перед ним. И он всегда пользовался этим. Он не простил ей дружбы с мастером Гербе и покровительства ее дочери.

Почему никто в Варде не думал об этом? Почему мастера так слепо приняли нового Примула, не пытаясь оспорить право мастера Тонкой иглы на владение Вардой?

— Потому что его поставил Бересклет, — ответил Абаль, и Ясмин поняла, что задала вопрос вслух. — Когда недовольство мастеров в Чернотайе приняло опасный оборот, мастер Урожая поставил росчерком своей золотой крови мастера Тонкой иглы своей правой рукой, чтобы, как ты догадываешься, переложить ответственность за эксперимент на его плечи. А заодно и окоротить мастера Файона, который плёл свои сети для сердец юных и горячих господ Астрели.

— Мастер Файон принял сторону мастера Тонкой иглы?

Абаль развернул ее к себе лицом.

— Я… очень мало знаю об их отношениях. Но мастер Файон принял сторону мастера Тонкой иглы, и мастер Урожая им проиграл.

Взять власть у Бересклета было непросто. Но можно. Достаточно одной революции и двух одержимых. Мастер Файон не претендовал на высший титул, а прикрываться Примулом оказалось весьма удобно — неограниченная власть и никакой ответственности.

Подумать только. И такой страшный человек помешался на Ясмин — ничтожном и ослабленном ростке Бересклета, на тот момент даже лишенном дара. Ясмин недоумевающе хмыкнула и словно бы отмерла. Чуть пошевелись, перехватывая руки Абаля.

— Но номинально Примулом является твой отец, — невольно акцентируя слово «твой». Чтобы Абаль помнил и не думал возражать. — Варда считает Примулом его. Файон для них лишь один из мастеров.

— Лучший из мастеров, — поправил Абаль.

Тихая трель отвратной желтой поросли, которую высадили у подножия окон, застала их врасплох. Абаль нехотя отлепился. А после снова шагнул к Ясмин и поцеловал — мимолетно и коротко. Так крыло бабочки касается щеки.

Ясмин прикрыла глаза, пытаясь задержать в памяти это мгновение.

— Ты же проводишь меня?

— Куда? — искренне