Путь Благости - Юлия Галынская

class="p1">Я ненавидел всех. Ненавидел себя! Но чем больше проходило лет, тем больше я понимал, что не могу оставаться слепцом. Игра отца стала для меня понятной, а его связь с Ниллардом — полностью доказанной. Он хотел нового будущего. Разговоры о снятии проклятья и новом наследнике все чаще долетали до моих ушей. Отец закручивал интриги, передавал в Ниллард информацию о короле и королеве. Раскрывал перед ними все планы и намерения Ариана. Всеми силами старался ослабить власть короля, стирая важные донесения из писем, приказывая убивать послов, отправлял ищеек на взлом хранилищ Храма.

Мои расследования не оказались для отца тайной. В один из дней он сам пришел ко мне в комнату и предупредил, что или я прекращаю поиск доказательств, или Мила умрет. В муках. А так же красочно расписал, как вся вина содеянного отцом ляжет на меня, а сам герцог, притворившись старым маразматиком, уйдет в тень, избежав наказания.

Я испугался за Милу, за себя. Все, что смог придумать противопоставить отцу — это Ариана, заставляя того косвенно вступать в борьбу с людьми герцога. Стараясь использовать все возможное, чтобы уничтожить отца его же оружием. Даже попытался увести у него из-под носа меченные вещи. Достать которые он так мечтал. Но Верховный обошел нас всех и, прикрывшись неотложными делами, оставил вещи в хранилище. Может, так оно и лучше.

Доверие…

Именно о нем заговорила Литэя, когда мы сегодня встретились. Я так хотел понять, как она выжила, где пропадала все это время. Безумие вкралось в мои мысли желанием сделать её виноватой во всём и тем самым снять с себя груз вины и обличить отца. Но… Слова, сказанные Винзом Де Вайлетом, парализовали. Последняя сильная кровь Алирантов? Древний род, что подарил наследников Белому Волку и носил в себе знаки королевской крови?

Замысел отца с нашей свадьбой стал так кристально понятен, что я чуть не расхохотался. Он уже тогда хотел завладеть троном. Уже тогда хотел власти. Огонь Безумия только открыл мне глаза на происходящее. Воспоминание о Литэе неожиданно прочистило мозги и сердце. Вся моя игра, все мои попытки использовать Ариана были только на руку отцу. Благодаря мне и моему молчанию мы оказались на краю бездны, и имя ей было Алый Ворон.

Ариан метался по залу. Заламывал руки, нервничал, злился. Своим желанием противостоять отцу я создал этого слабого, бестолкового короля, умеющего создавать интриги и думать о наследии. Убедив, что все хотят отнять у него трон и власть. Именно я отдалил от него друзей, изменил мышление. Я действительно предал его, оправдывая все противостоянием с отцом.

— Литэю! Доставьте ко мне Литэю! Она обязана восстановить барьер!

— Невозможно, — Винз Де Вайлет, выглядывая из-за плеча своего сына, все же осмеливался противостоять королевским приказам. — Ни один Алирант не будет слушать такого короля.

— Такого?! — Ариан резко развернулся, его лицо побелело от переполнявших его злости и ненависти. Я вздрогнул от рук дел своих. — Такого. Какого?

— Такого, что потерял достоинство, — как маленькому ребенку пояснил бывший королевский казначей. И его откровенность потрясла меня. Оказалось, это так просто — противостоять злу. Просто говорить правду! Без игр, интриг, заговоров, без предательства и лжи.

— Алиранты никогда не служили королевской власти. После гибели Белого Волка отошли от трона. Только матушка Света была связью их рода с короной, но и она исчезла после её самопожертвования во время становления Благого барьера. Алиранты служат простым смертным. Они первыми встречают удар детей Ворона и защищают земли Белого Волка. Вы же из тех, кто будет другим приказывать умирать за вашу корону и трон. Будете жертвовать друзьями, любимыми, подданными, всеми… Такого человека Алиранты и моя дочь слушать не будут.

От такой проповеди в зале все замерли. Олессия решительно сжала кулаки. Мила выпрямила в спину, и в ее глазах заплясали огни ее сдерживаемых чувств. В мою сторону она больше не смотрела. Мирран, нахмурившись, с кем-то возобновил переписку, решив, что зря пришел сюда и пытался наверстать упущенное время. Встретившись со мной взглядом, Ной Де Вайлет подтвердил слова отца.

— Только по собственной воле Алиранты примут решение сохранить барьер или нет.

«Собственное решение», — эта фраза полоснула по сердцу не менее остро, чем слова Литэи о доверии. А появление моего отца заставили меня задохнуться от негодования. Что ему тут нужно? Пришел добивать? Насладиться делом рук своих? Неужели он думает, что все осталось по-прежнему, и он уйдет безнаказанным? Встав перед королем, он поклонился своему сюзерену и пафосно заявил:

— Не стоит привлекать к этому делу Литэю Де Вайлет. Мы сила, с которой детям Ворона не справиться.

Тихий смешок Винза заставил обернуться на Ноя, за которым он прятался. Молодой парень чуть приподнял бровь, словно спрашивая меня: «Ты позволишь ему и дальше командовать?».

— Позвать ко мне Леона! — закричал король в распахнутые двери зала. Отец шагнул к королю ближе, заглянул в глаза и доверительно проговорил:

— Не стоит звать этого предателя. Он околдован Де Вайлет. Они вам не союзники.

— Что? Он предал меня? Ради нее?

Отец кивнул, а мой порыв вмешаться опередила королева.

— Довольно! — зелень ее дара вспыхнула, растекаясь по залу, и гневный взгляд, проигнорировав герцога, уставился на Ариана. — Никогда в жизни у тебя не было более преданного друга и соратника, чем Леон. Он никогда не придавал твои цели и идеалы. Это ты сам отрекся от них! И теперь готов обвинить всех и каждого в своем провале?!

Олессия сорвала королевский обруч со своей головы, из-за чего ее волосы растрепались, но она и не думала их приглаживать.

— Я выходила замуж за достойного короля, жаждущего принести мир и безопасность на свои земли. Но, видимо, он погиб, сражаясь за свой трон, а не людей. Я молчала, проглатывала вину, которой ты меня кормил из-за моей невозможности подарить тебе наследника. Но с меня довольно! Мне действительно здесь нечего делать. Всё, что я могу — это встать рядом с теми, кому не безразличны земли наших предков и кто готов своей честью и кровью защищать простых людей. Здесь их считают предателями? Что ж, запиши и меня в их ряды.

Королева швырнула свой символ королевской власти Ариану, и король неосознанно подхватил его. Потрясенный поступком любимой, он не сразу нашелся, что сказать и молча наблюдал, как она выходит из зала. Мила гордо последовала за ней следом. Скорей на инстинктах, чем желании удержать ее, ухватил жену за локоть. Но с силой выдернув руку, она недовольно прошипела:

— Я ухожу с теми, кому доверяю, Седрик. Ты же