Путь Благости - Юлия Галынская

Мое плечо неожиданно сжали. Подняв взгляд и вблизи увидев лицо Де Вайлета, я отпрянул. Его кожа была покрыта шрамами, что я даже представить побоялся, что он пережил. Не обращая на мой страх внимание, барон заявил:

— Когда барьер закрыл наши земли, первое, что увидел Свет в кровавых водах — мертвое тело своей матери. Эту потерю он никогда не смог восполнить. И в память о ней назвал это море Материнским Приютом. За теплоту его волн, за мягкий климат. И в память, что именно там любимый человек отдал свою жизнь за цели, которые он почитал, но отверг.

Храм Света должен был воспевать жертву его матери, но Алиранты воспротивились этому и попросили помнить всех мучеников, что пытались остановить армию Тьмы и дать возможность спасти земли Белого Волка. Алиранты стали напоминанием Свету, что он потерял, а дети Тьмы, осознав силу этого рода, мечтали уничтожить всех до единого Алирантов. Чтобы выжить, им пришлось уйти, пережить забвение и навсегда замолчать о том, что они сделали для защиты простых людей, отдавая всю славу Свету.

Но Алиранты придут. Обязательно придут и встанут на защиту земель Белого Волка. Через столько лет, несмотря на прошлое, они продолжают оберегать эти земли, являясь не королями и королевами этих земель, а их Хранителями. Так что они остановят Воронят. Как и в прошлый раз. — барон, отпустил мое плечо и обернулся к сыну. — Они придут, и нам надо идти туда. Я расскажу Литэе, как можно восстановить барьер, и она спасет всех нас. Как в прошлом это сделала её предок. А мы будем рядом и поможем ей. Хорошо? — Ной перевел свой взгляд с меня на отца и кивнул.

— Проклятье? А какое проклятье было на моей семье? — не удержался я от вопроса.

— Если род Белого Волка посчитает свой трон важнее земель, которые посажен охранять, он лишиться наследия и сил. Станет легкой добычей для детей Ворона и сгинет в печали и одиночестве. — не оглядываясь, ответил барон, и новые спины замелькали перед глазами.

Странное опустошение, охватившее меня после ухода Олессии, не отпускало. Больше не было сил на гнев и интриги. Я видел, как зал начал наполняться людьми, а герцог, не спуская с меня глаз, отступает к выходу. Один приказ — и его схватят, отрубят голову, скормят псам. И что? Мне полегчает? Его смерть наполнит жизнь смыслом? Удовольствием?

Шум в зале нарастал, как назойливое жужжание мух. Сгрудившись рядом, бароны и графы требовали защитить их от вторжения. Предлагали отправиться к Воронятам и договориться о перемирии. От них несло страхом, желанием спрятаться за спины других и ненавистью ко мне. Потому что я до сих пор сидел и ничего не делал.

Обруч Олессии сверкал камнями. Ему было неважно, чью голову украшать, как, впрочем, и моему обручу тоже. Для нашего королевства важнее было то, кто сможет защитить земли Белого Волка. Кто сможет дать отпор детям Алого Ворона, пришедшим сюда уничтожать все живое, а не заключать перемирие. Они пришли за наживой, за властью, за силой, что разрушит мир моего предка до основания.

Резко поднявшись со своего кресла, я заставил тем самым отшатнуться всю знать, что столпилась рядом. Сейчас я видел, как их головы покрыты чем-то темным и вязким, что усиливало их страх и злость. Сняв свою корону, я коснулся знака голоса короля. Все, кто мне верен. Все, кто верен нашим землям, услышат меня, где бы они не находились.

— Алый Ворон наступает! Все, кто в силах защищать свою землю, идите и сражайтесь!

Положив королевские обручи на кресло Олессии, я двинулся прочь. Знать отступала, растеряно наблюдая за мной, но даже не делала попыток двинуться следом. А я с каждым шагом чувствовал, как тело наполняет сила. Всю жизнь, сражаясь за корону, я не понял главного. Сильнее и счастливее меня делали не трон и власть, а те, кто сейчас ушёл защищать мир моего предка.

Покидая дворец, я поразился, что никто не последовал следом. Хотя я точно знал, что голос короля услышали многие. Дойдя до портальной площадки, я коснулся рун и, прошептав: «В Материнский приют», шагнул навстречу своей свободе.

Ной Де Вайлет

Я не покинул дворец, как настаивал отец. Застыв на площадке, мы наблюдали за шествием короля и его обреченный шаг в портал:

— Один, совсем один, — покачал горестно отец головой.

— Так надо, — оборвал я его причитания. Король еще не понял, но на берег перед сражением он придет самым последним и лишится права командовать.

— Что-то не так? — отец испуганно всматривался в мои глаза. — Разве ты не этого хотел?

— Этого. Но до сих пор не могу понять, почему именно эти события приведут к надежде для Литэи и её сына.

— Благость, — успокоившись, пояснил отец.

— Что? — я нахмурился, не поимая, о чем он говорит. Какая Благость в том, что все разбежались из дворца?

— Семья Алирантов владеет самой удивительной магией — Благостью, — улыбнулся отец, с удовольствием поясняя происходящее. — Она позволяет заглядывать в сердца, пробуждать в них лучшее. Выжигать скверну из ума и тела.

— Причем тут это?

— Ты разве не почувствовал? Весь зал был пропитан ею. Именно она помогла усилить смысл моих слов и достучаться до сердец тех, кто там был. Твоя сестра оставила ее там, зная, что рано или поздно она сработает и освободит короля и верных ему людей.

— Освободит?

— Когда случился переворот, много скверны было пролито и оставлено Ниллардом на землях Белого Волка. Одну каплю в сердце трудно заметить, но со временем она разъедает все внутри, включая и душу. Как видишь, те, кто остался во дворце, еще этого не осознали, а вот король понял. Видимо, в нем еще есть что-то светлое, что помогло впитать Благость и изгнать Тьму из сердца.

— Откуда ты это знаешь?

— Они подсказывают, — отец указал на кристалл. — Они стали сильнее. Почувствовав силу Рода и впитав часть Благости.

— Они?

— Души Алирантов, что томились в подвалах Храма Тьмы. Я смог перенести их в кристалл и доставить домой. Теперь ты отведешь меня к Литэе? Она в силах спасти их и дать возможность перерождения.

— Я знаю, что она сейчас на берегу Материнского приюта. Но вот больше вмешиваться я не посмею. Дальше ты