Бывшие в падении - Александра Гейл

Мы застыли друг напротив друга, как будто не понимая, что делать. Его взгляд скользнул вниз и остановился ровно в районе выреза моей майки. Белья на мне, конечно, не было, ведь я не планировала ночные блуждания. Да и если вдруг, с самообладанием у Кифера было, как правило, не так плохо. Я тоже посмотрела вниз, чтобы удостовериться, что не забрызгала одежду. Нет, чисто. Из вызывающего только натянутая на груди ткань. Снова подняв глаза к лицу Поля, я увидела, как он обреченно зажмурился. «Вот, значит, как», – подумала с легкой обидой.

Хотела было высказаться в защиту своего фривольного внешнего вида, но даже не успела понять, что происходит, как Кифер шагнул ко мне с решимостью приговоренного к смерти, сжал в кулаках ворот майки и рванул в стороны. Ткань послушно разошлась, а у меня подкосились колени. Из груди вырвался стон, но его поймали, глуша, жадные, горячие губы. А прохладная ладонь обхватила грудь. Я инстинктивно прогнулась в спине навстречу этим прикосновениям и застонала снова.

Где-то в квартире была моя мама и технически даже могла нас застукать, но мы потеряли друг в друге и обоюдных ласках счет времени и здравый смысл. Целовались до боли, до полного осушения, исступления. Жадно изучая губы и лица друг друга. Когда Поль припал к моей груди, я кое-как схватилась за его плечи в поисках опоры, потому что ноги уже не держали. И он все понял, прижал меня к стене, задирая подбородок рукой и покрывая шею болезненными поцелуями.

Из одежды он избавился только от майки, а фривольные короткие шорты просто подвинул в сторону. После чего зачем-то зажал мне рот рукой и вошел с громким стоном. Что-то тут было не так, но какая уж тут логика? А ведь когда-то я думала, что близость должна быть чинной, пристойной, возвышенной и приятной! Ничто из этого не походило на правду. Даже приятно – совсем не то слово, что способно описать нас. Мы горели и тлели, прожигая искрами все вокруг, включая чужие жизни.

Впечатывая меня в стену, не заботясь о защите и о том, что пытался предпринять некие попытки сохранить нервы моей матери, он входил в мое тело, сжимая волосы в кулак, будто насаживая на себя. И стонал мое имя и что-то еще, не уверена даже, на каком языке. Это заводило сильнее, чем я готова была признаться вслух. Но я просто беспомощно хныкала в его ладонь.

Это был странный секс. Когда он наслаждался мной, а я – его наслаждением. И кажется, мой оргазм был исключительно ответом на его удовольствие. Потому что видеть, насколько любимый мужчина о тебе мечтал, – более тонкое наслаждение, более теплое и... высокое.

– Тебе не больно? – спросил Кифер, проведя ладонью по моему животу.

– Нет.

По моим ногам заструилось что-то горячее, и я с ошеломлением поняла, что вот так должно быть, чтобы получились дети. Механически прикрыла бедра ладонью.

– Иди в душ, – потребовал Поль, бросив на меня один короткий взгляд, и вопреки сказанному начал стягивать остатки одежды сам. Если честно, получалось у него так себе: он слишком часто отвлекался. И с координацией у него было так себе.

– Ты такой пьяный, – хихикнула я, не выдержав.

После этого меня силком запихали в душ и шагнули следом. Не оставили возможности повернуться. Прижимая меня горячим телом, Поль откинул волосы на одно плечо и прикусил мочку уха. А после запальчиво зашептал:

– Роди мне этого ребенка. Я сделаю все возможное, чтобы стать ему хорошим отцом. Я хочу.

Звучало несвязно, но как тут придираться? Эту откровенность мне обеспечил именно алкоголь. Я помимо воли зажмурилась. Поль был слишком пьян, чтобы врать или лукавить. Оставалось только сдавленно кивнуть, то ли принимая его обещание, то ли давая ответное.

– Я столько раз представлял, как буду чувствовать тебя без защиты. И это оказалось настолько лучше, что я не смог остановиться, – продолжал Поль, покрывая мою кожу мурашками смущения. – Дияра. Всеобщая любимица.