Преследуя Аделин - Х. Д. Карлтон

Глупо. Это то, чем он занимается, Адди. Убивает людей.

Меня переполняют страх и тревога. Я знала, что он убивал. Руки Арча, появившиеся на моем пороге, были явным тому доказательством. Вся его семья была стерта с лица земли…

Я знала, что он убийца. Он сам признал это. Но почему-то видеть его чудовищные преступления, передаваемые по телевидению в прямом эфире, – это открывает мне глаза. Он убил четырех правительственных политиков.

Так что он – не просто играющий мальчик в костюме мафиози с пистолетом. Арч был ничтожен в масштабах мира. Но это… это нечто большое.

Заслужил ли это Марк? Безусловно. Но в этом доме была я. И была его мишенью. И теперь, когда он мертв, придет ли кто-нибудь за мной?

Дерьмо. Ты действительно идиотка, Адди.

Я упираюсь локтями в колени и опускаю голову. Мои мысли выходят из-под контроля.

Какая разница, что это был самый умопомрачительный секс, который случался в моей жизни? И равного которому, вероятно, уже не будет. Этот чувак такой же сумасшедший, как и девушка на экране.

Он убивал и раньше, и, очевидно, что сделает это снова; а что, если дальше он попытается убрать чертового президента? Или кого-то еще, кто связан с очень чокнутыми людьми?

Не думаю, что меня это устроит. Я снова включаю телевизор и поднимаю взгляд на экран: репортер новостей стоит перед мигающими сиренами возле стоянки «Сатанинских связей».

Я просто не могу с этим смириться. Смириться со страхом, что за мной придут какие-то ужасные люди, потому что Зейд продолжает убивать высокопоставленных лиц. Он чертов серийный убийца.

Мне нужно порвать с ним. Ради своего блага.

Неважно, что он заставляет меня чувствовать. Он будет подвергать мою жизнь опасности снова и снова. Как кого-то может просто… устраивать это?

Я раскачиваюсь в старом кресле Джиджи, когда за моим окном мелькает движение. Мое сердце пропускает несколько ударов, и я вижу свою тень, стоящего на той стороне, в нескольких метрах от меня, с этим проклятым вишневым огоньком в ночи.

Проклятье. Он здесь.

Он не станет прислушиваться к моим доводам, когда я попрошу его оставить меня в покое. Он никогда не делал этого раньше, не будет по-другому и сейчас. Мне нужно придумать, как, черт возьми, отвадить его от меня навсегда. Может быть, мне стоит обратиться к тому телохранителю, о котором говорила Дайя.

Но сейчас единственное, что я могу сделать, это позвонить в полицию. Они приедут быстро, если я совру и скажу, что мне угрожает серьезная опасность, а я тем временем попытаюсь убедить его уйти.

В мою кровь устремляются адреналин и пьянящая смесь страха, пока я поднимаюсь из кресла, отхожу от окна и ищу свой телефон.

Судорожно оглядываясь по сторонам, я перерываю всю гостиную в его поисках. Мое сердце колотится, звук отдается в ушах, а дыхание становится резким и прерывистым.

Проходит несколько минут, прежде чем я наконец нахожу свой телефон, засунутый под диванную подушку. Когда я выпрямляюсь и смотрю в окно, я замираю.

Его нет.

О, черт, куда он делся?

Дрожащими руками я набираю цифры. 9-1-… Я чувствую его присутствие у себя за спиной за мгновение до того, как он выхватывает телефон из моей руки. У меня перехватывает дыхание, он стирает цифры, и телефон исчезает из виду.

Он наклоняется ко мне, и его дыхание щекочет мне ухо.

– Ты собиралась вызвать полицию? – спрашивает он. – А я-то думал, что мы это уже прошли.

Мое дыхание сбивается.

– Я больше не хочу продолжать, Зейд. Я… Я не хочу тебя.

Его тихое дыхание заглушает репортер новостей, вещающий на заднем плане.

Наконец, он подает голос:

– Когда ты стала такой лгуньей?

Закрыв глаза, я делаю успокаивающий вдох. А потом поднимаю ногу и наступаю на его ступню изо всех сил. Он рычит, но прежде, чем я успеваю отскочить, он обхватывает меня за талию и прижимает к себе.

– Очень непослушно с твоей стороны, маленькая мышка. А ты знаешь, что бывает, когда ты не слушаешься? – проходит удар сердца, прежде чем он наконец рычит мне в ухо. – Тебя, черт побери, съедят.

Внутри меня разгорается огонь, воспламеняя все мое существо. Его слова пробуждают явный голод, который прокладывает себе путь от моего горла, через желудок и прямо к чувствительному местечку между ног.

Но я не сдамся так просто. Я не позволю этому мужчине и дальше влезать в мою голову и в мое тело.

– Я не твоя гребаная добыча.

– Тогда почему ты позволяешь мне владеть тобой? – шепчет он, прежде чем обхватить рукой мое горло и крепко сжать.

Мою кожу царапает щетина, когда его щека трется о мою, прежде чем его рот опускается на мою шею. Резкий укус вырывает из моих губ вздох.

Его рука сжимается еще сильнее, а мое дыхание учащается. Слова поднимаются к языку, но не успевают сорваться, потому что из его груди вырывается низкий рык, пронизывающий все мое тело.

– Ты же знаешь, как я люблю, когда ты убегаешь, – хрипит он.

Его вторая рука грубо проводит по моему животу, а затем скользит вверх к моей вздымающейся груди.

Он захватывает одну из них и сжимает. Я чувствую, как к моему лицу приливает кровь, и из моего горла вырывается очередной хнык. Мои соски твердеют, превращаясь в две вершины, почти болезненно трущиеся о ткань бюстгальтера. Когда он полностью разденет меня, он увидит доказательства, что я наслаждаюсь этим гораздо больше, чем следовало бы.

Почему-то мне кажется, что с ним всегда так.

– Прекрати, – выдавливаю я, пытаясь вырваться, однако его хватка остается крепкой, затягиваясь вокруг моего горла до тех пор, пока перед глазами у меня не появляются черные точки.

– Ты не хочешь этого, детка? Не хочешь наполниться моим членом и познавать новую религию каждый раз, когда я заставляю тебя кончать?

– Ты слишком высокого мнения о своих способностях, – хриплю я.

Он усмехается, столь же глубоко и мрачно, как океан.

– Чтобы быть верующим, нужна вера, – он прижимает руку между моих бедер. – А эта киска заслуживает поклонения.

Я закрываю глаза, когда его горячее дыхание обдает мою грудь. По коже бегут мурашки, а по позвоночнику ползет дрожь.

Его пальцы щиплют мой сосок через ткань рубашки и лифчика, вырывая из моего горла болезненный вскрик.

Но мое тело все равно продолжает невольно реагировать. Я прижимаюсь к нему, чувствуя, как его твердая плоть вдавливается в