Гордые души - Анна Рома

когда вскарабкивалась вверх, сердце учащенно забилось. Страх завладел телом, когда я начала падать, погрузившись в прохладную воду с головой. Барахталась в ней в абсолютной темноте, волны прибивали меня к песчаному обрыву, я не чувствовала дна под ногами, охваченная паникой, начала тонуть, сил не хватало из-за измотанного состояния, стараясь задерживать дыхание в попытках все еще звать на помощь. Как долго продлится моя борьба с морем, прежде чем оно заберет меня навсегда?

Мгновение, меня кто-то сильно тянул за руку, я снова оказалась на поверхности, жадно хватая ртом воздух, закашлявшись. Ноздри щипало от соленой воды, сильные руки, обвившие мою талию, выталкивали меня на поверхность, и я почувствовала родной запах.

– Mon ame! – услышала дрожащий голос Кристиано.

– Кристиано, сюда! – голос кузена раздался позади, они оба были в воде, приближаясь к берегу, возле которого столпились солдаты, размахивая фонарями. – Мы нашли, все в порядке! – закричал Теодоро, отдавая приказ.

Мои ноги коснулись берега, но не было сил идти, Теодоро держал меня под руку с другой стороны.

Опускаясь на четвереньки, закашлялась, песок стал прилипать, пачкая тело.

– Витэлия, посмотри на меня! – Кристиано обхватил мое лицо, а Теодоро продолжал держать мою руку. – Почему ты ушла? Ты хочешь бросить меня, хочешь, чтобы я сошел с ума, без тебя?

Я продолжала глубоко дышать, наполняя легкие воздухом. Совсем не узнавая тон своего мужа, Кристиано никогда не показывал страха ни перед кем, он был гордым, хладнокровным и безжалостным. Всегда держащий маску безразличия в стрессовых ситуациях, а сейчас он превратился в слабого, уязвимого мальчишку, готового расплакаться, он был напуган.

– Мне нужно было прогуляться, побыть наедине с собой. Все вышло случайно, – ответила я, на губах был соленый привкус.

– Маленькая негодяйка, ты напугала нас! – толкнул меня Теодоро в плечо, вставая на ноги, убегая в дом.

– Я готов отдать жизнь, только живи Витэлия, пожалуйста. – Кристиано прижимал меня к себе, как маленького ребенка, пряча от всего мира.

– Слишком банально, ты уже дольше моего живешь, – ухмыльнулась я, прикасаясь к его груди, успокаивая.

– Значит, я отдам остаток своей жизни.

– И что потом?

Несмотря на все, что происходило в моей жизни сейчас, старая Витэлия и ее скверный характер прорывались наружу.

– Я буду ждать тебя в следующей, чтобы ты влюбилась в меня снова, и я смог обрушить к твоим ногам весь мир, – без раздумий ответил он.

– Мне не нужен весь мир, только ты, смотрящий на меня, будто я единственная женщина на планете, – прижимаясь к нему, ощущала холод.

– Для меня, во всех мирах, Витэлия. Только ты.

Он поцеловал меня в губы нежно, затем в щеку, поправляя мокрые волосы. Это придало мне сил, его любовь – это то, без чего я пропаду. Кристиано возвел для меня титановые стены из заботы, преданности, доверия и свободы выбора.

Теодоро прибежал, кутая меня в плед, накидывая полотенце мне на голову. Только сейчас я смогла разглядеть его мрачное лицо, догадавшись, что он все узнал. Отстранившись от Кристиано, молча притянула брата к себе, крепко обняв.

– Не смей винить себя, Теодоро! Прошу, не отпускай мою руку, мы справимся с этим! – кузен молча меня обнял, выдыхая в мое плечо, сдерживая бурю эмоций внутри себя.

– Я всегда рядом, моя маленькая негодяйка.

***

– Уверена, что не хочешь, чтобы я осталась? – Лиа коснулась моей спины.

Все были одеты в черное, на Ясмине была черная шляпа, которая заинтересовала Эйми.

– Антонио останется, мне этого достаточно. Постараюсь не сойти с ума от его присутствия, – похлопав девушку по плечу, ответила я.

Вито встречал свою семью из Нью-Йорка, поэтому не мог остаться со мной в качестве телохранителя.

– Невестка, мы стали меньше общаться последнее время, я соскучился. – Антонио подмигнул мне, я покачала головой, полностью разочарованная тем, что Кристиано не придумал вариант получше.

Если бы я хотела покончить с этой жизнью, то Антонио отлично подходил под причину моего самоубийства.

После того, как все уехали, мы молча сидели в гостиной. Эйми переносила игрушки с одного дивана на другой, а Антонио сидел в интернете. Поджав под себя ноги, опуская голову на колени, громко выдохнув.

– Ну, нет, только не плачь! – откладывая телефон, напрягся Антонио. – Ты можешь подавиться соплями, а я не умею оказывать первую помощь.

Подняв на него голову, до сих пор не верила, как этот парень мог быть старше меня? В последнее время, я слишком много плакала, слез больше не осталось, кроме разрушающей тишины и принятия ситуации.

– Всю жизнь я жила, никого не трогая, а сейчас у меня огромное желание потрогать каждого. Меня останавливает лишь мысль о том, что если поступлю так же, как они, мое сердце не успокоится, но я себя потеряю.

Мне хотелось поступить правильно, быть мудрой и смелой. Находясь в доме, не желая встречаться лицом к лицу с проблемами и сплетнями криминального мира.

– Просто твою белую полосу в жизни кто-то снюхал. Значит, товар действительно хорош. Задумайся, ты настолько крутая, что за тобой толпами бегают какие-то проблемы, помимо моего брата, – кажется, это был максимум, что смог придумать Антонио в качестве поддержки. – Я бы тебя обнял, но боюсь, что в таком состоянии ты можешь пырнуть ножом.

– При ребенке? – посмотрев на Эйми, которая была увлечена игрой.

– Хочешь, чтобы я поверил, что ты просто хочешь подарить людям тепло, держа в руках канистру с бензином? – он прищурился, сложив руки на груди.

Эйми подошла к нему, положив плюшевого зайчика на колени, и Антонио вздрогнул.

– Даже твои дети меня пугают, – взглянул на ребенка, все еще не двигаясь.

– Давай проявим уважение и попрощаемся, – сказала я, вставая с места.

Это решение пришло неожиданно, и мне потребовалось много сил, чтобы осуществить свою задумку. Зачастую держать высоко поднятой голову, перешагивая через страхи, непросто. Мне хотелось попрощаться с Патрицией, чтобы эти похороны запомнились надолго.

Быстро сделав макияж, чтобы выровнять тон бледного лица и спрятать синяки под глазами, открыла шкаф, выбирая наряд. Мое появление должно быть эффектным. Белое платье-футляр чуть ниже колен, тонкое, которое мягко облегало фигуру, подчёркивая силуэт. Широкополая шляпа, данный аксессуар я позаимствовала у Патриции, и кожаные туфли с открытым мысом на устойчивом каблуке. Я стала ее отражением.

Последним штрихом белоснежного образа стала красная губная помада.

Белый цвет считался оскорблением и неуважением к покойному, во множестве культур цвет траура – черный. Есть поверье, что светлое привлекало внимание смерти, если это так, то сегодня мне нужно внимание всех, без исключения.

Подъезжая к воротам кладбища, увидела нескончаемый поток машин, люди толпились у входа, заглядывая