Одинокая звезда - Ирина Касаткина

– Нет, что ты! – Она представила себе неприбранную постель, гору грязной посуды на кухне, помыть которую у них вечером не хватило сил, и пыль в гостиной. – Нет, Димочка, не надо. У тебя разве назавтра нет уроков?

– Ох, ты! – Он вспомнил, что надо сдать чертеж, иначе чертежник не поставит ему пятерку. Раньше он на это черчение чихал бы. Но теперь, когда в полугодии светили только пятерки, не хотелось из-за такой ерунды все испортить. – Черчение, будь оно неладно! – с досадой сказал он. – Спасибо, что напомнила, а то пришлось бы ночью дочерчивать. Значит, в семь?

– Погоди, – остановила его Лена, – ты номер моей квартиры знаешь?

– Разберусь, – засмеялся он, – третий этаж направо. Мы же маму твою видели в окне – ты что, забыла? Мне твои окна даже приснились.

Наконец он ушел. И пока шел до дома, повторял вслух на все лады: – «Леночка-Лена! Леночка-Еленочка!», наслаждаясь звуками ее имени.

Когда Ольга вечером вернулась с работы, ребята уже ждали ее. Ужин был разогрет, и стол в гостиной накрыт. Развернув целлофан, Дима протянул ей гвоздики.

– Это вам, Ольга Дмитриевна, – смущенно сказал он.

– Спасибо! – Ольга понюхала цветы. – Поставь их в воду – там на кухне есть вазон.

За ужином она незаметно разглядывала того, к кому потянулось сердце ее дочери. Хорошее лицо. По-детски выпуклый лоб и большие, широко поставленные глаза шоколадного цвета. Ресницы затеняют белки, из-за чего глаза кажутся немного загадочными – трудно разглядеть их выражение. Приятный рот с немного полноватой нижней губой. Мощные плечи, спортивная фигура. Мягкие, очень светлые волосы. Красивый мальчик, ничего не скажешь. Бедный Гена!

«Вот и выросла, Серго, наша девочка, – думала она с грустью. – Уже и любовь к ней пришла. Господи, сделай так, чтобы она была счастлива. Чтобы не разочаровалась в своем избраннике. И чтобы никакая беда не разлучила их, как разлучила меня с моим любимым.

И до внуков, Серго, нам осталось всего ничего. Интересно, на кого будут похожи их дети? У мальчика глаза карие, а у Леночки синие. Какими будут глаза их малышей? И когда, в каком поколении появится человечек с твоим, Серго, лицом? И появится ли?»

– Вот что, милые мои, – сказала она, серьезно глядя на влюбленную пару, – Я очень за вас рада. Рада, что у вас все хорошо и прекрасно. Но не забывайте о тех, кому ваша радость принесла непоправимое горе. Я говорю, прежде всего, о Марине. Перед Геной, дочка, ты не так виновата. Ты ему ничего не обещала и не клялась в любви, насколько мне известно. А вот у Димы с Мариной было иначе. Ты отняла у нее любимого человека и тем самым, причинила ей незаслуженную боль. Она была твоей лучшей подругой, поэтому ты не можешь оставаться равнодушной к ее страданиям.

– Но Лена ни в чем не виновата, – возразил молодой человек. – Это, скорее, моя вина.

– И твоя, безусловно, – согласилась Ольга. – И я думаю, что вам обоим, порознь, конечно, – надо поговорить с ней, объясниться. Чтобы снять со своей души тяжесть. И может быть, самой Марине станет чуточку легче, если она будет знать, что вы думаете о ней, сочувствуете ей.

– Хорошо, мамочка, – задумчиво сказала Лена. – Я завтра же в школе подойду к ней и попытаюсь поговорить. Что бы она мне ни сказала, как бы ни упрекала, я не обижусь. Может быть, действительно, ей станет легче, если она будет знать, что я осталась ее подругой.

– Я тоже попробую, – вздохнул Дима. – Хотя вряд ли это что-нибудь даст. Я бы на ее месте и разговаривать не стал. Но попробую. Скажу, что остался ей другом. Что, как на друга, она всегда может на меня рассчитывать. Да, Лена?

– Конечно, Дима. Было бы идеально, если бы мы остались с ней друзьями. Но мне что-то в это не верится. Хотя Марина человек великодушный, может, и простит нас. А вот как поведет себя Гена – не представляю. Он, как взведенный курок.

– Ну, Гена умный, он должен все понять. – Ольга сама не верила своим словам. Но так хотелось на это надеяться. – Я попытаюсь поговорить с ним и со Светланой. Но и вы не обостряйте. Не демонстрируйте перед ним свои отношения. Не стойте по часу под окнами. Можно расставаться и за воротами. Пожалейте парня.

– Еще чего! – возмутился Дима. – Может, нам вообще обходить ваш двор за версту? Мало ли кто в Лену влюблен, так что же нам, прятаться из-за этого?

– Нет, Дима, не сердись, но ты не прав. – Лена строго взглянула на него, и Дима сразу присмирел. – Я перед Геной виновата не меньше, чем ты перед Мариной. Да, я не клялась ему в любви, но я давала ему надежду. До нашей с тобой встречи я ни разу не сказала ему, что не люблю его, ни разу. Я действительно надеялась, его полюбить. И потому просила только подождать, не торопить меня. Я же не знала, что встречу тебя. Только теперь я поняла, что никогда не полюбила бы его. Я страшно виновата перед ним. Он всю жизнь любил меня, и я ему это позволяла.

– Может, ты еще перед ним извиняться будешь? – вскипел Дима. – Я не хочу, слышишь, не хочу, чтобы ты перед ним оправдывалась! И больше не сиди с ним рядом! Кстати, после каникул тебя ждет сюрприз. Пока не скажу, какой.

– Я уже пересела. Поругалась с ним. Он так гадко о тебе отзывался – невозможно слушать.

– Вот поэтому лучше, если сначала поговорю с ним я. Мне кажется, он меня больше послушает. – Ольга встала. – Давайте все уберем, и идите к Лене в комнату. А то мне еще готовиться к завтрашней лекции, а я уже спать хочу – нет сил.

На следующий день Башкатовой на уроках опять не было. Лена встревожилась – вдруг подруга с горя сотворила что-нибудь с собой? Нет, это стало бы уже известно. Наверно, просто не может никого видеть. Еще бы – сначала такое счастье, а потом такое горе. И она, Лена, тому виной.

– Схожу к ней домой, – сказала она Диме, встретившему ее после школы. – Может, не выгонит.

– Я подожду тебя во дворе.

– Нет, ты лучше не заходи во двор. А то она, не дай бог, увидит тебя, тогда вообще не станет со мной разговаривать. Я тебе позвоню.

Когда подруга открыла дверь, у Лены сердце заныло от жалости. Глядя на ее лицо с распухшими от слез глазами, носом и даже губами, она только теперь поняла всю глубину Маринкиных страданий.

На чужой беде счастья не построишь, – вспомнила она поговорку. Но как же быть им с Димой?

– Мариночка, прости меня! – виновато попросила Лена, глядя на Маринку полными сочувствия глазами.

– Зачем ты пришла? – Маринка смотрела на нее с ужасом. – Как ты могла! А может?

Слабый проблеск надежды мелькнул в ее глазах. Может, они уже не вместе? А вдруг Дима понял, что… что она, Марина, любит его больше всех? И решил к ней вернуться?

– Заходи, – посторонилась она. – Что ты хочешь мне сказать?

Из кухни выглянул отец и сразу скрылся. Они прошли в комнату. Маринка подошла к окну и поглядела во двор. Там никого не было. Только клен – свидетель их любви – одиноко возвышался посреди двора.