Костер в ночи. Мой брат Майкл. Башня из слоновой кости - Мэри Стюарт

И тут он увидел, где стоит Даниэль. Она была к нему спиной. Выражение его лица не изменилось, но от его взгляда кровь моя почему-то стала застывать.

— И что?

Она резко обернулась:

— Ты оставишь его здесь?

— Куда же мне его еще девать? Отвезти на джипе к заливу Галаксидиона?

Его иронию она проигнорировала.

— А похоронить?

— О господи, девочка, времени нет. Мне еще пол-Парнаса надо пролопатить, чтобы все это вытащить. Если хочешь, засыпь его, только это не важно. Хотя будет чем тебе заняться.

Даниэль быстро пошла обратно в середину пещеры.

— Я здесь не останусь.

Он расхохотался:

— Как хочешь. Не думал я, что ты такая чувствительная, моя курочка.

— Я не такая, — обиделась она. — Только нельзя его так оставлять. Даже если засыплем, все равно видно, что здесь кто-то копал, и если кто-нибудь придет сюда, то тут же заметит…

— Чего ради кто-то сюда придет?

Она, колеблясь, смотрела на него.

— А англичанин, Саймон?

— Он? Ты же сказала, что он уехал в Ливадию.

— Да, но… я все думаю о том, что было в понедельник вечером в театре.

В понедельник вечером в театре… Я прижалась спиной к стене, напряженно пытаясь вспомнить… Звуки, которые я слышала — тихое звяканье, — значит, это все-таки была Даниэль, вела украденного мула к этим людям. А мы с Саймоном разговаривали внизу. И замечательная акустика унесла вверх во тьму — к Даниэль — не только монолог из «Электры». Даниэль говорит по-английски… О чем же мы говорили? Что, о господи, мы сказали?

Что бы это ни было, она все ему рассказала.

Ангелос засмеялся:

— Ах ты об этом? Тоже мне новость. Естественно, он знал, что Майкл был убит. Неужели ты думаешь, что Стефанос ему не сообщил? Да какое это имеет значение? Все равно никто не знает, из-за чего.

— А если он подозревает, что ты еще жив?

— Он? — В хриплом голосе звучало насмешливое презрение. — Да с чего бы ему подозревать? Найджел мертв, а больше нет никого, кто знал бы о тайнике.

— У них было золото, — сказала Даниэль.

Тьма вокруг меня закружилась. Очень четко, словно он был рядом, я услышала голос Саймона: «…и я не найду то, что нашел Майкл… золото…»

— Золото, золото, золото… Тебе оно повсюду мерещится, птичка моя? — Ангелос снова засмеялся. Настроение его почему-то все улучшалось. — Ты же не видела, что это было именно золото, правда? Она просто подняла что-то блестящее, остальное доделало твое воображение.

— Говорю тебе, это было золото. Я видела, как она смотрела на него.

Тьма медленно расступилась. И передо мной возникла картина — не та, которую они обсуждали, а более поздняя: Саймон отходит от центральной метки и только потом начинает говорить… Слава богам, она не слышала, что он сказал, она не слышала.

Ангелос стал вытаскивать из кучи следующий ящик.

— Хватит. А то этот чертов мул не сдвинется с места. Теперь на пять минут забудь об этой ерунде и помоги мне. Вчера он золото точно не нашел. Так что ему нет смысла возвращаться. Он уже был здесь, и что увидел, то и увидел. Зачем же ему возвращаться? Принести Майклу букет? — Он вновь неприятно засмеялся. — Бог ты мой, я просто мечтаю, чтобы он вернулся! Я ему кое-что должен…

Она ответила как-то злобно:

— И ей. Она тебя ударила.

— Ударила, ведь правда? — жизнерадостно отозвался он. — Надо подождать Димитриоса. Он не задержится. — И, замолчав, стал оглядывать пещеру. — Как странно вернуться… Здесь почти ничего не изменилось. Почти ничего. Те же колонны, скала, как львиная голова, вода где-то капает. Так и не смог найти ручей… Слышишь?

Даниэль произнесла нетерпеливым голосом:

— А как же Найджел? С телом что-то надо делать. Как ты не понимаешь…

— Возможно, ты права, — сказал он отсутствующим тоном. Было совершенно очевидно, что Найджел давным-давно перестал его волновать. — А знаешь, он нам пригодится, причем даже мертвый. Его-то мы и сбросим со скалы вместе с джипом… Точно, где-то вода. Как я и думал. Где-то там…

Даниэль его перебила. В ее голосе прозвучала нотка, которой я раньше не слышала.

— Джип? Со скалы? Я не знала, что ты планируешь это сделать.

— А я и не посвящал тебя в мои планы, моя прекрасная леди.

Он повернулся к ней, и я больше не видела его лица — лишь лицо Даниэль. Оно вдруг как-то осунулось и заострилось — как у испуганного мальчишки.

Ангелос сказал:

— Ну теперь-то что? От джипа ведь надо избавиться? А если мальчишку найдут в море вместе с джипом, все встанет на свои места.

Она произнесла почти шепотом:

— Но ведь джип-то мой. Всем известно, что я привезла его из Афин.

— Ну и что? Решат, что ты была вместе с ним, вот и все.

Она не двигалась, лишь смотрела на него. В своей бирюзовой блузке и алой юбке она казалась чуть ли не ребенком. Он подошел к ней так близко, что ей пришлось поднять голову, чтобы заглянуть ему в глаза, и спросил нетерпеливо, с какой-то странной интонацией:

— Ты чего? Испугалась?

— Нет. Нет. Мне только любопытно…

— Что?

Она так же торопливо зашептала:

— Что бы ты стал делать с джипом, если бы не было Найджела?

Он медленно проговорил:

— То же самое, естественно. Тогда бы решили, что ты была внутри и…

И резко смолк. Потом снова раздался его смех. Его огромная рука медленно поднялась и погладила ее по обнаженной руке. На фоне бледно-оливковой кожи Даниэль эта рука казалась очень темной. И на ней были очень черные волосы.

— Ну, ну, ну… Моя бедненькая хорошенькая малышка, неужели ты думаешь, что я и правда сделаю такое с тобой?

Она не шевелилась. Тонкая рука беспомощно висела вдоль тела, голова откинулась назад, а большие глаза изучали его лицо. Тоненьким спокойным голосом она произнесла:

— Ты сказал: «Его-то мы и сбросим со скалы вместе с джипом»… будто хотел сбросить кого-то другого. Будто…

Ангелос обнял ее и притянул к себе. Она не сопротивлялась. Голос его стал глуше.

— И ты решила, что я имел в виду тебя? Тебя?! Моя маленькая Даниэль…

— Кого же тогда?

Он не ответил, но я увидела, как сузились, а потом вновь расширились ее глаза. Она прошептала:

— Димитриоса!

Он быстро прикрыл ей рот рукой. Тело его затряслось от смеха.

— Тише, глупышка, тише! В Греции у гор есть уши.