Очень древнее Зло - Екатерина Лесина

— Виросса, если чего… сподмогнет. Но вздумаешь сестру обижать, я тебе морду набью. Может, ты и император, но я тоже тут не… не просто так, — вовремя осекся рыжий. — Как-никак государь всея Вироссы…

— Вы не особо на портрет похожи, — посол Ладхема прищурился. — Стало быть, я могу написать государю, что…

— Пишите, — милостиво дозволил государь всея Вироссы, поскребывая ободранную коленку. — И пусть там займутся… договорами и чего еще надо. За приданое сойдет десяток кораблей…

— Помилуйте…

— Не-а, не могу. Я ж таки пусть и никакущий, но государь, и о благе государственном думать должен. А корабли у Ладхема хорошие. Но могу и мастерами взять, если верфи поставить поможете. У нас выход-то больше на север, там своя специфика.

Дальше я как-то и не слушала особо.

Эпилог. Куда ж без свадьбы

День выдался на диво ясным. Море и то притихло, разве что играло с солнечным светом, отражая его. И люди, прикрывая глаза, отворачивались, не способные вынести этого блеска.

— Ну чего там? — женщина в темном платье привставала на цыпочки.

— Да пока ничего, небось, еще из Замку не выехали… а тебе все не спалось!

— Так понятно-то, кто спит, тот ничего и не увидит!

— А то ты увидишь… и было бы чего глядеть… женятся? Ну пускай себе и женятся… нам-то чего? — мужчина попытался стряхнуть цепкие пальчики, но женщина только сильнее сдавила руку. И поглядела с укоризной, а еще ожиданием, которое заставило замереть. — От… женятся… на мою голову…

Пробурчал мужчина.

— На принцессах-то! — отозвался кто-то.

Ждать было немного скучно.

— Ага… оно ж так и положено! Спас принцессу — женись.

— В жизни никого спасать не полезу… и вообще…

— На «вообще» у одной там дракон имеется!

— Говорят…

— Всамделишний! Сам видел, когда пришли…

— Так они ночью возвернулись, что ты там видеть мог?

— А то и видел! Дракона! Он огроменный. Крылья как раскрыл, так разом полнеба и нетушки. Я прям протрезвел со страху-то! А там и корабли, и…

— Едут! — нервный мальчишеский голос понесся над толпой. — Едут!

Ехали.

— Ишь, красота-то какая… — всплакнула пухлая особа, ткнув локтем столь же пухлого мужчину. — А помнишь, как мы с тобою… и еще фата за гвоздь зацепилась, а твоя маменька все причитала, что примета больно дурная, жизни не будет…

— И права же ж оказалась… — тихо произнес мужчина, за что и получил кулачком в бок. — Да ты погляди! Он какая красавица…

— Где?

— Да на коне!

— Степнячка то, — со знанием дела сказал кто-то.

— А чего волос светлый?

— Дочка кагана… он принцессу умыкнул.

— Какую?

— Да кто ж его знает? Может, ладхемскую, может, виросскую, может, еще какую. Мало ли их на свете. Она и родила, стало быть. А потом померла. С тоски. Каган дочку взаперти держал, чтоб не умыкнули, пока наш-то не посватался…

— Так он…

— Не, вон, поглянь, рядом на коне. Энто и есть жених.

— Страшенный какой…

— С лица воды не пить. Зато его наш-то жаловал, и землями, и званием. Луга вон отдал, которые по том берегу пойдут. Для табунов.

— Кони у них знатные, но то степные, а у нас сживуться ли…

— Куда им деваться?

Степняки сияли золотом. И кони, и люди были убраны одинаково богато. За ними торжественным строем ступали островитяне, выделявшиеся не столько богатством, сколько мощью.

— От это мужики-то…

— Седые.

— И что? Зато он, поглянь… такой прижмет, ажно кости захрутстят…

— Так в замок иди.

— Чегой-то?

— Не слыхала? Наши бают, что остаются оне вроде бы как. Охраною. А охранять будут Замок. Так что поспешай, а то много таких… до мужика охочих. Милка вон еще когда побегла наниматься.

— А ты молчала?!

— А я чего? Я мужняя жена, мне только и можно, что поглядеть… ишь ты, а это кто выряженны?

— Ладхемцы. У них ажно две. Вон та, видишь, идет за виросского государя.

— Это рыжий такой?

— Ага.

— Чего ж они рыжего-то в государи?

— Может, другого не нашлося… я ж откедова знаю. Да и не дури голову! Каким уродился, такого править и взпёрли. А ты мне тут… ты лучше на вторую поглянь! Ксандра окрутила!

— Что-то он не больно-то радостный с рожи-то.

— А тебе бы радостно было, когда б так? Живешь себе, живешь лет триста, а потом раз и женят.

— Бедная девочка…

— Чегой-то бедная? Принцесса же…

— За мертвяка замуж…

— Так он когда мертвяком был? Она ж его и оживила. И женила.

— Бедный… а с виду приличная принцесса… откуда такая жестокость?

— Тише вы, балаболки. А не то пропустите… вона, и наши-то… а не, это энтот… из рыцарей.

— Тоже?

— Что «тоже»? Не, он живой же ж был. Поехал подвиги совершать.

— Досовершался на свою голову…

— От не скажи. Корону видишь? Кума моя баила, что слыхала, будто бы теперь он не просто так — а ампиратор!

— Чего?

— Король. Вроде как.

— Так ты и говори!

— Я и говорю!

— А на ком это он женится…

— Виросска. Ишь, шуба какая… а у меня и пальтецо уж старое, на дырах…

— Какое старое? Всего-то пять годочков как купили!

— Целых пять! А ей, небось, шубу вон кажный год справляют…

— Сказала, это же ж принцесса!

— Вот… ты меня не любишь, держишь в черном теле и ничегошеньки… говорила мне матушка, не ходи за него. А я не послушала на свою-то голову…

— Ну вот опять завелась! Купим мы тебе… ну купим шубу… честное слово!

— А наша-то лучше всех!

— А чего в белом-то?

— Вестимо, траур. Была вольною девицей, а тепериче все… конец девичеству. Станет мужнею женою…

— Ты-то чего подвывать начала…

— От эмоциев. Очень уж мне жалко…

— Кого?

— Да всех… молодые такие, а уже женятся…

Что сказать. Свадьбу свою я представляла немного иначе, но… но белое платье отстояла. Точнее отыскала в гардеробной замка что-то, пусть даже не совсем белое, скорее уж цвета топленого молока. Подшивали быстро.

Подшивали.

Ушивали.

Украшали.

И…

— Не ерзай, — тихо сказал Ричард. — А то свалишься. Что не так?

— Чешется, — пожаловалась я, замерев. С этой черной скотины, которая взяла и нашлась там, на побережье, станется меня скинуть. Исключительно из вредности. Он до сих пор фыркает и делает вид, что не знаком.

А кто, между прочим, спалил ту злобную тварюгу, похожую на пучок оживших веревок, что едва не опутала