Эпоха королей - Нира Страусс

— Ну что ж, пусть это будет самой большой проблемой этой ночью.

Его пальцы начали расстёгивать рубашку, но я снова остановила его.

— Я хочу сделать это сама.

Его глаза засверкали, в них вспыхнула янтарная искорка. Поразительно, что маскировочные чары ещё не рассыпалась от напряжения.

— Я весь твой.

Я не пыталась скрыть учащённое биение сердца — это было бы абсурдно. В этот момент у меня дрожали даже ресницы. Когда я смогла увидеть его метку (впервые не испытывая при этом ужаса), я заметила, что она очень похожа на мою. Возможно, если изучить внимательнее, окажется, что они идентичны. Я помогла ему снять рубашку через голову, восхитившись крепкими мышцами и загорелой кожей, которые открылись передо мной.

Когда рубашка упала на пол, я глубоко вдохнула. Он был… исключительным. У него тело не просто воина, а воина-дракона. Он такой высокий и широкий, что я даже не знала, с чего начать.

А нет, знала. На самом деле, знала. Аккуратно, я положила пальцы под самой меткой. Мэддокс говорил, что узор должен напоминать драконьи чешуйки. Я провела пальцем по одной из спиралей, удивившись тому, как напряглись его мышцы. Я вспомнила кое-что.

— В первые дни в замке мне приснился очень странный сон. И мне всё не даёт покоя вопрос, насколько это было реально.

— Это было реально, — подтвердил Мэддокс хриплым, полным эмоций голосом. — Не зная того, ты помогла мне пережить транс, пока я впитывал чары Пвила. Без тебя я, наверно, сошёл бы с ума от агонии.

— Но я видела не тебя. Это был дракон. — Я помнила всё с кристальной чёткостью: лес, колоссальный размер дракона, его дыхание с запахом серы. — Огромный дракон с чёрными чешуйками.

Руки Мэддокса, чёрные от чернил, как и мои, медленно скользили по моим обнажённым бёдрам.

— Это был я. Он живёт во мне. У всех драконов есть зверь внутри. Мы не способны превращаться в полноценного дракона, как Ширр или Девятка, но они всегда с нами с момента рождения.

Я попыталась представить, каково это — жить с осознанием, что ты всегда не один, и это оказалось не так уж сложно.

— Ты чувствуешь его внутри, но видел ли ты его когда-нибудь? — Его пальцы замерли на мгновение, а через секунду он покачал головой. — Тогда знай, что он великолепен.

Его взгляд потемнел, но в то же время он улыбнулся.

— Ты ведь понимаешь, что, называя его великолепным, ты называешь так и меня, да?

Я улыбнулась.

— Для этого тебе придётся снять брюки. А там посмотрим.

Внезапно он застыл, глядя на меня так, будто впервые увидел.

— Не делай этого, чёрт побери. — Закрыв глаза, он потянулся к поясу своих брюк. — Когда ты так улыбаешься, клянусь, я сделаю всё, что ты попросишь.

Каждая часть меня, которую он ласкал и дразнил, радостно отозвалась на его слова. Я была так взволнована, что даже слюну проглотить не могла. Тем не менее, я обвила его ноги своими лодыжками и придвинула ещё ближе к себе.

— Что угодно?

— Что угодно, — подтвердил он с уверенностью, одновременно вытаскивая ремень. — И знаешь, почему я в этом уверен? Потому что что бы ни происходило в твоей голове, я уже был там сотни раз.

У него был такой взгляд, что у меня не осталось никаких сомнений в его словах. И я поняла. Я поняла, что что бы ни хотело моё тело или разум, Мэддокс это даст, потому что мы с ним в одной лодке, мы оба пленники одного и того же неукротимого желания. Ничто не будет чрезмерным, ни одна фантазия не будет слишком постыдной.

Мэддокс спустил брюки. И, увидев его член, я поняла, что у нас возникнут проблемы. Потому что у меня будет много, очень много фантазий.

Глава 40

Если хочешь испытать дикое, ослепляющее возбуждение, оседлай дракона.

Я про спину, если что.

Запись героя Фионна в запрещённой книге «О народе драконов»

Я смотрела на него с жадностью и любопытством. Прежде, занимаясь сексом в тёмных амбарах, я мало что могла разглядеть. И хотя я уже ощупывала и догадывалась о многом благодаря определённому опыту ведения незаконных дел в Реймсе, также известном как столица удовольствия Гибернии, ничто не могло сравниться с видом полностью обнажённого мужчины.

Хотя, по правде говоря, я не считала Мэддокса типичным представителем мужского рода.

— Если ты собираешься и дальше так на меня смотреть, нам лучше устроиться поудобнее.

Он взял меня на руки и понёс к кровати. Моя кожа испытывала всевозможные короткие замыкания и ощущения при соприкосновении с его телом. Мэддокс уложил меня на покрывало и начал стягивать смятое чёрно-жёлтое платье, которое в итоге быстро оказалось на полу. Сам же дракон остался у подножия кровати, глядя на меня, лежащую обнажённой, и мне показалось, что на мгновение его взгляд затуманился, как будто он был слишком ошеломлён увиденным.

Я же думала о том, что нет никого притягательнее его.

Мэддокс опустил руки на матрас и подполз ко мне.

— Это и правда сон, — прошептал он.

Я обняла его лицо руками и притянула для поцелуя. Желание быть как можно ближе к нему было единственным, что меня волновало; ощущать его вес, его тепло — всё это было мощно и опьяняюще. От глубокого прикосновения его языка, скользящего по моему, моё сердце забилось быстрее, и, понемногу, поцелуй за поцелуем, я начала чувствовать, как жгут снова закручивается внутри меня. Как будто ничего до этого не существовало; моё тело требовало большего. Больше Мэддокса, его рук, всего, что он заставлял меня чувствовать. Возможно, я пробормотала это вслух, потому что его рука сжала мою грудь и массировала сосок большим пальцем, стимулируя.

С моих губ сорвался тихий стон, полный желания.

Я согнула колено и подтолкнула его бедро. Его член прижимался к моей ноге, и, честно говоря, я хотела, чтобы он был немного левее, прямо там…

Мэддокс зарычал.

— Ладно, думаю, пора… О богини, sliseag, дай мне секунду, — сказал он, уворачиваясь от моих попыток притянуть его ближе. Он сел на пятки, между моих раздвинутых ног, с доказательством своего желания, направленным прямо в то место, где я его жаждала. Какие ещё намёки ему нужны? — Нам надо поговорить.

Я попыталась испепелить его взглядом, но это было очень сложно. Он усложнял простое.

— Поговорить? Ты уверен?

Я качнула бедрами и на мгновение коснулась кончика его члена, что заставило дракона зашипеть и снова опустить взгляд. Он облизнул губы,