Впотьмах - Людмила и Наталья Корниловы

— Шел бы ты своей дорогой, пока мы добрые… — посоветовал Эж. — А еще лучше — бежал отсюда со всех ног, а не как бы хуурх, и верно, не пошел по твоим следам. Давай разойдемся по-хорошему. Поверь — так будет лучше для всех. Мы не видели тебя, ты не видел нас…

Мужчина вновь оглядел нас, вздохнул, а вдруг едва уловимым движением оказался подле Лидии, причем все это произошло так быстро, словно церковник не сделал несколько шагов по направлению к стоящей девушке, а будто перетек с места на место. Но куда хуже то, что одной рукой храмовник прижал Лидию к себе, а вторую руку с ножом приставил к ее горлу.

— Когда я приказываю, меня слушаются… — холодно заговорил мужчина. Я невольно отметила про себя, насколько быстро этот человек пришел в себя после бега по лесу, и к тому же он уже почти не задыхается. Тут и без долгих пояснений понятно, что у священника очень хорошая физическая подготовка. Все верно — на наши поиски должны были отправить умелых людей, и мы имеем дело с одним из них… — Предупреждаю: если дернетесь, я перехвачу ей горло.

— А как же приказ, запрещающий проливать нашу кровь?.. — поинтересовался Эж. Не сомневаюсь, что он сейчас лихорадочно прокручивает в голове все варианты для освобождения Лидии, только вот так сразу и не придумаешь, что можно сделать в столь непростой ситуации. А лезвие ножа у этого человека наточено на совесть, едва ли не до состояния бритвы — если прижмет его хоть немного сильней к коже Лидии, то о последствиях лучше не думать. Пока что Лидия выглядит спокойной, но трудно сказать, как она поведет себя в дальнейшем.

— Иногда обстоятельства складываются таким образом, что можно пренебречь точным исполнение некоторых приказов… — отрезал храмовник. — К тому же нам надо поторопиться: я не обманул вас насчет хуурха — трое моих спутников погибли, чудовище может идти вслед за мной, а эта женщина, к несчастью, не сможет передвигаться быстро, и потому есть реальная возможность вновь столкнуться с тем опасным зверем. Так что или вы досконально исполняете мои приказы, и женщина останется жить, или я перехватываю ей горло — без нее мы сможем идти куда быстрее, и к тому же еще одна жертва на какое-то время отвлечет внимание хуурха, а это сейчас самое важное. Конечно, впоследствии мое начальство может проявить недовольство, но бывают обстоятельства, с которыми даже им придется считаться. В любом случае у меня останется три человека, и поверьте, что я сумею заставить вас бежать со всей прытью, и без излишних разговоров. Ну, а если кто-то из вас откажется подчиняться, то я враз перехвачу ему сухожилия на ногах, и брошу на съедение здешнему зверью. Если уж на то пошло, привести двоих — это тоже неплохо.

— Мы согласны!.. — выпалила я, чтоб хоть немного разрядить обстановку. — Только ее не трогайте!

— Это зависит только от вас… — продолжал мужчина, и меня едва не взбесила уверенность в его голосе. — Бросайте на землю все оружие, какое у вас имеется, а заодно не забудьте и вилы откинуть подальше! Ну, чего медлите? Быстро, я сказал! Кто попытается обмануть меня или схватиться за нож, пусть пеняет на себя! Последствия я вам уже озвучил.

Похоже, особого выбора у нас нет, а то, что этот человек исполнит свои обещания — в этом никто из нас не сомневался. В его голосе и ухватках было нечто такое, что не позволяло усомниться в его словах.

— Не кричи… — после короткой паузы отозвался Эж, бросая на землю свой нож и отталкивая в сторону вилы. — И девушку нашу не пугай — сам должен понимать, что для нее это вредно. Мы не собираемся спорить или возражать, только без оружия в здешних лесах делать нечего. К тому же хуурх то и дело голос подает…

— Вам не хуурха надо бояться, а меня… — усмехнулся мужчина, наблюдая за тем, как Эдуард лихорадочно выкидывает пару своих ножей, и отбрасывает в сторону вилы. — Сейчас мы все без промедлений отправимся в поселок. Кстати, вытряхивайте содержимое своих дорожных мешков.

— Зачем?

— Не надо задавать глупых вопросов. И вот еще что: в дороге я не желаю слышать стонов и жалоб насчет усталости, а потому все свое барахло бросьте здесь — пойдем налегке. Может, еще и пробежаться придется, так что лишний груз будет нам только мешать. И поторапливайтесь.

Делать нечего, пришлось вытряхнуть на землю содержимое наших дорожных мешков. Одежда, еда, немного полотна для перевязки, веревка… Именно она и привлекла взгляд мужчины.

— Ты… — посмотрел он на Эдуарда. — Бери веревку и связывай руки своего приятеля.

— Со связанными за спиной руками идти тяжело… — отозвался Эж.

— Не страшно. Захочешь жить — даже со связанными руками побежишь. А пока стой спокойно, и держи руки за спиной.

Что ж, этот человек верно вычислил лидера в нашем небольшом отряде, и решил его нейтрализовать. Понял и то, что Эдуарда можно не опасаться — возможно, служители Храма Величия ранее уже сообщили подробности о характерах Лидии и Эдуарда тем людям, кого отправили на их поиски, и этот человек знает, чего от них можно ожидать. На меня он не обращал особого внимания, видимо, не принимая всерьез. Я же смотрела на мужчину, стоящего ко мне вполоборота, и по-прежнему держащему нож у горла Лидии, и понимала — надо что-то делать! Ничего толкового в голову не приходило, хотя… Попробовать, пожалуй, можно, пусть дело это рискованное, но выбора, похоже, нет… Повезло, что среди содержимого моего дорожного мешка, которое я вытряхнула на землю, сверху лежит пара кусочков мяса — надо их взять, только вот следует сделать это так, чтоб церковник ничего не заподозрил, ведь он умудрятся держать всех нас под приглядом… А впрочем, тут, пожалуй, можно и не таиться.

— А ты что делаешь?.. — покосился на меня мужчина, когда я наклонилась брошенным на землю вещам. — Я велел не шевелиться!

— Да, конечно… — я поднялась, успев прихватить при этом мясо. — Прошу меня простить…

— А в руках у тебя что?

— Вы не поверите, но я просто поесть хотела… — надеюсь, в моем голосе было достаточно испуга, и к тому же я постаралась придать своему лицу не только испуганное выражение, но еще и некую придурковатость. Выжав из глаз пару слезинок, протянула ладонь, на которой лежали два небольших куска чуть подкопченного мяса. — Я, когда волнуюсь, всегда есть хочу, просто ни о чем ином думать не могу,