Бремя прошлого - Элизабет Адлер

После их отъезда я тоскливо слонялась по дому, как брошенная собака, и даже у моих догов был несчастный вид; они ходили за мной с опущенными хвостами, постукивая когтями по дубовым доскам пола. Непрекращавшийся дождь делал еще более мучительней нашу ностальгию по жизни.

– Сколько лет прошло, – спрашивала я себя, глядя на серо-зеленый, насквозь пропитанный дождем сад, – с тех пор как я последний раз куда-нибудь ездила? Десять? А может быть, пятнадцать? Господи! – воскликнула я, приняв решение расстаться со своей меланхолией.

Взлетев по лестнице к себе, я достала из верхнего ящика туалетного столика свои сапфиры, вспомнив о словах Эдди, что если их продать, то это обеспечит мне жизнь с комфортом до конца дней, и громко расхохоталась.

– Черт с ним, с комфортом! Я создана для приключений!

Радостно смеясь, довольная собой, я с сияющим видом спустилась вниз.

– Бриджид! – громогласно распорядилась я тоном, не допускавшим возражений. – Упакуйте наш багаж. Мы летим в Нью-Йорк… на «Конкорде».

Я чувствовала себя как трехлетняя кобыла перед стартовым барьером, когда спустя неделю самолет оторвался от земли, хотя должна признать, что оставшиеся на земле служащие аэропорта пришли в ужас от моего багажа.

Мне думается, что такой пароходный сундук, как мой, не часто можно было бы увидеть, где бы то ни было, тем более, как они с опаской заметили, в пассажирском самолете.

Бриджид была одета в свое лучшее черное платье и легкие башмаки (я запретила надевать «веллингтоны», хотя она по секрету от меня все же сунула их в багаж), слава Богу, без гольфов. На голове у нее была большая шляпа с перьями, и моей фетровой было, наверное, стыдно своей более чем скромности, зато мой темно-синий костюм – «Шанель» шестьдесят четвертого года с золотыми пуговицами и белым галуном – выглядел последним криком моды, а белые перчатки, синие туфли на высоких каблуках и жемчуг в точности соответствовали требованиям к одежде настоящей леди. О, мы с Бриджид выглядели великолепно. Когда мы взлетали, она перекрестилась и вцепилась в мою руку, а я улыбалась от охватившего меня волнения, и мы полетели в неизвестное, чтобы узнать, кто был убийцей Боба Киффи.

Мне всегда нравился Нью-Йорк. Это пышный город, а у меня, как вы знаете, к этому слабость, и особенно я обожаю большие отели. Мы вышли из длинного лимузина с тонированными стеклами у величественного подъезда отеля «Ритц-Карлтон». Я сдвинула шляпу точно на необходимый угол и, поправив свои рыжие локоны, тронула за плечо швейцара, который тут же вызвал целую бригаду посыльных, чтобы разделаться с нашим багажом. После этого я, чувствуя себя в своей стихии, как королева, вошла в вестибюль. К нам кинулся администратор. Он в один момент распорядился горой добротных старинных кожаных чемоданов и саквояжей, обклеенных за долгие годы этикетками отелей, пароходов и железных дорог.

– Мы благодарны вам за то, что вы остановились у нас, мадам Молино, – сказал администратор, сообразив, о каком классе идет речь.

– О, я не путешествовала целую вечность, – отвечала я, переходя на подчеркнутый ирландский акцент, что я так хорошо умела делать, когда это бывало мне нужно.

У Бриджид был усталый вид. Она не привыкла к поездкам, как я, поэтому я отправила ее в постель, велела принести крепкого чая, и притом в кружке, как она любила, а не в чашке, и коричный тост.

– Пришла моя очередь поухаживать за вами, Бриджид, – твердо сказала я ей, – и я буду вам прислуживать.

Бриджид вздохнула, как счастливый человек, вытянулась на громадной, просто королевской, кровати и стала переключать каналы телевизора, как если бы занималась этим всю свою жизнь. Я погладила ее по руке, поцеловала в щеку и сказала, чтобы она, если хочет, вообще не вставала с постели, пока мы будем здесь, потом оставила ее наедине с коричным тостом и ушла в роскошную гостиную, чтобы все обдумать.

Сбросив туфли, я уселась на элегантную софу и, откусывая печенье, стала выстраивать в уме цепочку наследия Лилли – ее несчастий и жертв. Где-то в этом перечне кроется разгадка тайны. Но с чего начать?

Я сняла телефонную трубку и позвонила Шэннон в Наитакет.