Влюбленные - С. Стивенс

Следующие недели я занималась только сестрой. Все мои весенние каникулы мы провели дома. Я пыталась убедить Анну показаться врачу, но она отказывалась, пряталась в ванной, а потом часами рыдала у себя в спальне.

Сидя рядом с Анной, я гладила ее по волосам и показывала на календарь «Хутерс», висевший на стене, напоминая сестре о том, как она прекрасна, что как раз сейчас – время ее славы. Стоял апрель, и великолепное лицо Анны украшало эту страницу. А сестра жаловалась, что уже чувствует себя раздувшейся и толстой и что ее одежда становится ей все теснее. В итоге она сорвала со стены календарь и затолкала его в тумбочку у кровати.

Я надеялась, что работа не повлияет на решение сестры сохранить или уничтожить ребенка. Она была единственной девушкой из своего ресторана, выбранной для съемки, и в результате этого получила некоторую известность. Но я не была уверена, что ее оставят в официантках, если заметят округлившийся животик. Мне никогда не приходилось видеть беременных женщин в фирменной одежде «Хутерс». Но я знала, что юридически Анна имеет право продолжать работу, и если она скажет, что хочет избавиться от ребенка ради того, чтобы сохранить место, я найду, что ей ответить.

В общем, когда Анна находилась рядом, я вела себя с крайней осторожностью, стараясь никак не усиливать ее страхи. Впрочем, зря старалась. Ничто не могло испугать ее сильнее. И я даже винить сестру не могла за то, что она постоянно находилась на грани срыва. Ситуация действительно сложилась ужасная, а гормональная буря в теле Анны еще больше все ухудшала. Но я даже не отвечала, когда сестра вдруг грубо кричала на меня, заявляя, например, что ее тошнит от запаха кофе и я должна вообще прекратить покупать этот проклятый напиток.

Если же я пыталась огрызнуться, Анна тут же начинала плакать, и в итоге я перестала варить кофе по утрам. Я решила, что вполне могу несколько дней обойтись без кофеина, чтобы успокоить сестру, в особенности в том случае, если это поможет убедить ее, что она вполне может стать матерью. В последнем я не сомневалась. За беспечной внешностью Анны скрывалась женщина с огромным запасом любви. Может, сестра и не нашла мужчину, на которого могла бы ее выплеснуть, но я знала, что это чувство зреет внутри ее.

Я даже как-то раз пригласила ее посетить вместе со мной шестинедельный курс живописи, где занималась Дженни. Почему я сама продолжала ходить на эти занятия вместе с Дженни – не знаю. Наверное, из жалости, ведь я до сих пор чувствовала себя неловко из-за нашей поездки в Бойсе.

Анна неохотно пошла со мной и угрюмо дулась все то время, что сидела в классе. Дженни с любопытством поглядывала на обычно болтливую и радостную Анну, чуть вскинув брови, но не сказала ни слова. Наверное, она решила, что Гриффин подстроил моей сестре какую-нибудь гадость. Впрочем, именно это он и сделал, просто пока еще сам об этом не знал.

И никто другой тоже не знал. Анна по-прежнему запрещала мне говорить об этом даже с Денни, который сразу заметил ее мрачное настроение. Он как-то зашел за мной, чтобы пригласить в кино, а сестра даже не бросила на него своего обычного подозрительного взгляда. Она вообще едва заметила Денни и просто пробормотала, обращаясь ко мне:

– Желаю повеселиться. Хоть одна из нас должна же…

Она теперь постоянно говорила всякие гадости вроде этой, как будто только что получила сообщение, что подхватила смертельную болезнь и жить ей осталось всего девять месяцев. Я постоянно твердила ей, что она не останется одна, что и с ребенком можно прекрасно жить на свете, но ясно было, что Анна не верит ни единому моему слову. Она все еще была беременна, и срок теперь был около семи недель. Я то и дело скрещивала пальцы, думая о том, что уже к концу ноября могу обзавестись племянником или племянницей.