От Лукова с любовью - Мариана Запата

– Да, черт возьми!

– Я не хочу ехать с тобой, неужели тебе трудно это понять? Я не хочу, чтобы сейчас или в ближайшее время рядом со мной кто-то находился, – зло огрызнулась я, как полная кретинка, отчего у меня все сжалось внутри.

Ресницы еще ниже опустились на его глаза, оставив только узкие щелки.

– Почему? Ты вычеркнула меня из своей жизни?

Я запрокинула голову назад.

– Вычеркнула из жизни? Что, твою мать, ты имеешь в виду?

Его заостренная челюсть напряглась. – Ты вычеркнула меня из жизни? Ты злишься на меня и больше не хочешь быть моей партнершей?

Что за чушь он нес? Я в изумлении открыла рот, глядя на него. Моргнула. Потом опять открыла рот, потому что я, черт возьми, не могла разобраться, к чему он клонит.

– Я не понимаю, что ты хочешь сказать, Иван.

С трепещущими ноздрями и едва приоткрыв глаза, он спросил:

– Ты больше не хочешь быть моей партнершей?

– Из-за чего бы мне больше не хотеть быть твоей партнершей? – сердито спросила я его.

– Из-за того, что случилось! – выкрикнул он.

– Из-за чего бы мне больше не хотеть быть твоей партнершей? Из-за того, что я чувствую себя кретинкой? Почему ты винишь себя, идиот?

Я не заметила, когда его лицо стало заливаться румянцем. Но к тому моменту, когда я это поняла, оно порозовело полностью.

– Потому что я мог бы сказать тебе, что ты отвлекалась, и не дал тебе возможности сконцентрироваться. Я приземлился слишком близко к тебе.

Неужели он серьезно обвинял себя?

– Глупый, ты не приземлился слишком близко ко мне.

Он бросил на меня взгляд, от которого у меня могли бы вспыхнуть брови.

– Нет, Джесмин, я приземлился слишком близко к тебе.

– Ох, замолчи. Да нет же, это не так. Я приземлилась неправильно, потому что я отвлекалась. Потому что я напортачила. Это не твоя вина.

Он посмотрел на меня таким тяжелым взглядом, что меня бросило в жар. Почему ему в голову пришла такая чушь? Почему он винил себя? Какой в этом был смысл?

– Ты действительно думал, что я не хочу встречаться с тобой потому, что виню тебя? – выпалила я, глядя на него, как на полного болвана, потому что так оно и было.

Он по-прежнему пристально смотрел на меня, и по его взгляду я поняла, что так и есть.

– Ты – дурак.

– Я – дурак? Тогда почему ты не отвечала на звонки?

Теперь пришла моя очередь прикрыть глаза, я замолчала, вместо ответа пожав плечами.

– Нет. Не пожимай плечами и не думай, что меня удовлетворит такой ответ. Я звонил тебе без конца. Я думал, что ты злишься на меня. Я думал, что ты не отвечаешь, потому что сердишься на меня, поэтому теперь я хочу знать, почему ты только и делаешь, что винишь себя за то, что отвлеклась.

Закатив глаза, я, качая головой, посмотрела в сторону.

– Это неважно.

– Это важно. Это очень важно.

Я опять передернула плечами.

– Джесмин.

Почему он не мог оставить меня в покое?

– Джесмин.

Почему ему в голову пришла такая чушь?

– Джесмин.

Заворчав, я снова повернулась к нему и сердито прошептала:

– Потому что, что, какого черта, я могла бы сказать тебе, Иван? Что мне безумно жаль? Что я не думала, что подверну лодыжку и все разрушу? – практически выкрикнула я. Ужас охватил меня от кончика языка до пупка. Почему я кричала на него? И почему, черт возьми, я говорила ему об этом? Разве ему уже не было об этом известно?

Открыв рот, он посмотрел на меня так, словно получил от меня удар под дых.

– Джесмин…

– Прости, Иван, – прохрипела я, все мое тело сотрясалось от страха и беспомощности. – Я все испортила. Я постоянно все порчу. Я не знаю, почему я кричу на тебя. Ты ничего не сделал. Это все я. – Я говорила надтреснутым голосом, сжав руку в кулак. – Я облажалась. Это была моя вина. Не твоя.

Я почувствовала, что у меня вот-вот вырвется крик, отчего у меня перехватило горло. Он разрывал меня изнутри. И мне этого совсем не хотелось. Я не хотела, чтобы он вырвался наружу.

– Прекрати, – медленно произнес он, скользя взглядом по моему лицу, видимо, он все еще оставался в состоянии шока. – Собирай свое барахло. Ты едешь со мной.

Я посмотрела в его глаза и вздохнула:

– Нет.

– Да. Ты хочешь помириться со мной? Собери вещи на несколько дней и поедем со мной. Я не уйду отсюда без тебя, и я увезу тебя, даже если ты будешь брыкаться и вопить. Если ты будешь орать, что-нибудь вроде того, что тебя похищают, я расскажу всем, кто захочет меня слушать, что ты под наркотиками.

Я уставилась на него.

– Джесмин, на следующие полтора месяца у тебя передо мной – моральные обязательства. Собирай свои шмотки сейчас же. Мы уходим.

– Иван…

Он внимательно посмотрел на меня.

Гнев и боль скрутили меня изнутри в тысячу узлов.

– Мне правда жаль.

Мое внимание привлек его перекатывающийся кадык. Он медленно произнес в ответ:

– Я знаю.

Я остолбенела. От этого у меня заболела грудь.

– Я не хотела.

У него опять дернулся кадык.

– Я знаю.

– Я тысячу раз приземлялась после этого прыжка.

Опять.

– Я знаю, Джесмин.

– Я не понимаю, что случилось.

Если бы я не ощутила на своем подбородке его дыхание, я не поняла бы, что он тихо и медленно выдохнул.

– Я знаю, что ты не понимаешь, – практически прошептал он, гораздо спокойнее, чем говорил со мной за секунду до этого.

Я чуть было не поперхнулась. Чуть было.

– Я обещаю, что сделаю все, что необходимо, для того, чтобы выздороветь.

Но поперхнулся Иван. Иван, который хлопал глазами – раз, два, три, четыре, пять раз, быстро, быстро, быстро. Его ресницы как будто порхали. Словно у него перехватило горло, и он ничего не мог с этим поделать.

– Все, что угодно. Я клянусь. Я знаю, что мы пропустим большую часть cерии «Дискавери» и WHK, но, может быть, мы еще успеем на чемпионат Северной Америки.

Меня прервали его руки. Руки, которые были мне так хорошо знакомы, руки, которые я узнала бы из тысячи, едва прикоснувшись к ним. Руки, которые поддерживали меня, удерживали меня столько раз, что я не смогла бы сосчитать.

Но прежде они никогда не касались моего лица. По крайней мере, так, как сейчас. Потому что он поднес свои ладони к моим щекам и обхватил их.