Сложности - Кристен Эшли

Одна из его ладоней покинула мое бедро и опустилась между ног, прочертив электрическую дорожку от клитора к соскам, отчего мои бедра дернулись. И я запротестовала, потому что это все, что он мне дал, пусть мне и было хорошо. А потом он отстранился, и я услышала, как открывается ящик его тумбочки.

Я вцепилась в его руку, и он провел по мне пальцами, и мне оставалось лишь наблюдать, как он разрывает зубами упаковку презерватива.

Боже.

Это было горячо.

— Малыш, быстрее, — выдохнула я, покачиваясь под волшебство, творимое его пальцами.

Его взгляд вернулся к моим глазам, когда я почувствовала, как он придвинулся ближе. Его движения — обещание того, что должно произойти, заставили мои бедра задрожать, пока я пыталась собраться.

И после он оказался почти во мне. Его кончик приблизился ко входу.

Он убрал руку, положив обе ладони на мои бедра, и я откинулась назад, когда он вошел в меня.

Я запрокинула голову, чувствуя, как волосы струятся по чувствительной коже, и тихо застонала:

— Да.

Он выгнулся надо мной, насаживаясь на меня, одной рукой обхватывая мою грудь, пальцами потянул сосок, а другой рукой проводя по верхней части груди и обвивая пальцы вокруг плеча, притягивая меня обратно к себе.

Боже, он был хорош в этом.

— Да, — прохрипела я, двигаясь вместе с ним, встречая его толчки. В комнате раздавались звуки нашей сталкивающейся плоти вперемешку с его тихим ворчанием и моим приглушенным стоном.

Все мое тело задрожало, когда его зубы пились в мою лопатку, и он прорычал:

— И кто победил?

Он не серьезно.

— Просто трахни меня, — умоляла я.

Он отстранился, так что во мне осталась только головка.

Я повернула голову и пронзила его взглядом.

— Не останавливайся.

— Кто победил, Грета?

— Трахни меня, Хикс.

Он сильнее потянул меня за сосок, его ухмылку надо было признать незаконной, настолько она была сексуальной, и повторил:

— Кто победил, леденец?

Я собиралась убить его.

Конечно, после того, как он закончит трахать меня.

— Верни член на место, — потребовала я, и поскольку он был мужчиной, которому нравилось использовать свой член так, как он это делал, я не сомневалась, что мне не придется повторять.

— Ты получишь его, если объявишь меня чемпионом тысячелетия по борьбе в постели.

Отлично.

Кто-нибудь пристрелите меня за то, что я разбудила Хиксон Дрейка рано утром в воскресенье после его переезда в новый дом, и бросила ему перчатку, дразня, что обыграю его в чемпионате тысячелетия по постельной борьбе. Я считала, что смогу обыграть его, учитывая, что утром ранее он встал очень рано и занимался со мной любовью до того, как уйти в шесть тридцать, а потом весь день провел за напряженной деятельностью, связанной с переездом.

В моем арсенале было несколько приемов. В основном это были мои руки, пальцы, губы, язык и зубы, но не сила, хотя я и могла быть быстрой, и накануне я провела часы на ногах, а затем распаковывала коробки.

Я думала, что справлюсь.

Проблема была в том, что все то же самое было и у Хикса, но он еще был и силен, и переезд, очевидно, никак на него не повлиял.

Ни капли.

Но он только что добился кое-чего от меня, и я хотела ответить ему тем же.

— Ты, — выдохнула я.

— Я, что? — наседал он, все еще ухмыляясь той гребаной ухмылкой, которая заставляла меня еще сильней хотеть вернуть его обратно внутрь. Я попыталась оттолкнуть его.

Он двигался вместе со мной и, таким образом, удержался.

— Хикс! — огрызнулась я.

— Я, что? — продолжал давить он.

Я сдалась.

— Ты выиграл.

— Что делает меня кем?

Я посмотрела на него. Его пальцы перекатывали мой сосок. Мои глаза почти закрылись, ноги дрожали.

— Что делает меня кем, детка? — уговаривал он, нежно и сладко.

Нежность и сладость добили меня. К тому же я хотела его член и была готова сказать, что угодно, лишь бы получить его.

Я открыла глаза.

— Это делает тебя чемпионом тысячелетия по постельной борьбе.

Медленно, заставляя мои глаза вновь закрыться, он скользнул обратно, но я все равно уловила его ухмылку, переходящую в нечто более горячее. И он пробормотал:

— Правильно, милая, а теперь получи секс от чемпиона.

Я почувствовала, как его губы прошлись по изгибу моей лопатки, и прошептала:

— Да, — прокомментировала я, наслаждаясь сексом.

Он удерживал меня на месте, положив руку мне на грудь, но после переложил ее мне между ног, играя со мной и трахая одновременно. Он делал это потрясающе и неустанно, пока я не вжалась лбом в матрас, а мои пальцы вцепились в простыни. Мой крик заглушился, когда сила, которую Хикс создавал между моих ног, взорвалась и прорвалась сквозь меня, заставляя меня неконтролируемо содрогаться под ним.

Я продолжала содрогаться, когда его рука с моей груди исчезла, и он толкнул меня на живот на кровать своими бедрами, а его член вошел внутрь. Он переместил свой вес на предплечье рядом со мной, палец другой руки все еще работал над моим клитором, а рот находился рядом с моим ухом, пока он вколачивал меня в кровать.

Боже мой.

Как я могла кончать и в то же время начинать новый оргазм?

— Давай детка, еще раз, — прорычал он.

— Да, — задыхаясь, выдавила я, — да, малыш.

— Подними свою задницу, Грета, я хочу большего, — грубо приказал он.

Я сделала, как он сказал, и он смог получить больше, но и я тоже.

О да, я собиралась кончить снова.

— Хиксон, — прошептала я.

— Бл*дь, да, Грета, — прошептал он.

Мое тело задрожало, я прошептала:

— О, Боже, — и выгнулась под его весом, моя голова откинулась назад так сильно, что ударилась о плечо Хикса, и вторая волна прошла насквозь, заставив меня содрогаться под ним, пока я принимала его толчки.

Его палец оставил мой клитор, рука обхватила мой живот, и прижимая ближе и держа меня неподвижно, пока он входил меня снова и снова. Хиксон вжимался лбом в мою шею и хрипел от оргазма, каждый звук, который он издавал, скользя по моей спине и заднице, был безумно вкусным.

Его кульминация звучала потрясающе.

Но оба моих оргазма чувствовались лучше.

Я перевела дыхание, а он свое, после чего поцеловал меня в шею, скользнул рукой по боку, плечу и запутался в моих волосах. Откинул их в сторону, и стал гладить меня по шее, упираясь в меня бедрами. Его член все еще был твердым и находился во мне, и все это было чертовски приятно, отчего я