Сплетня - Катя Саммер

– Привет, – робко выдаю я.

Он смотрит. И смотрит. И продолжает смотреть. Как будто не понимает, что делаю здесь. Я делаю еще шаг, когда кивает.

– Привет, – выдает он.

Плоско и без эмоций. Как мог бы обратиться к любому здесь. В груди скребет.

– Ты в порядке? – больше не нахожу, что спросить.

Хотела сказать так много, но сейчас все вылетело из головы. Пусто, ни одной мысли. А Даня… он… не помогает. Оглядывается вокруг, снова возвращает взгляд ко мне.

– На нас все смотрят, – говорит самую очевидную вещь.

– Плевать, ты в порядке? – настаиваю я, но он продолжает проверять меня на прочность.

– Ты точно ко мне обращаешься? – возвращает мне ту боль, которую причинила ему.

– Да, к тебе! – срываюсь на крик.

По ощущениям, половина зрителей сейчас охотнее наблюдает за нами, чем за футболом. И ладно, я пытаюсь не спасовать и повторяю про себя, что волшебный человек напротив сделал для меня больше, чем кто-либо в этой жизни. Чтобы не отступить. Я и так слишком долго соображала, что чувствую. Теперь, когда точно знаю, я готова бороться за свою любовь.

– Сильно больно? – Не отрывая взгляда от его глаз, киваю подбородком куда-то в сторону его ноги.

– Жить буду.

Мы говорим тихо, когда вокруг до невозможного громко, но слышим друг друга. Чувствуем, скорее, даже.

– Твоя мама мне все рассказала. И Лиза, и я…

– И ты здесь только поэтому? – Его ноздри раздуваются, скулы выделяются четче, когда стискивает зубы. Он разрывает контакт и отворачивается, бездумно укладывая в рюкзак вещи. – Не парься, ты мне ничего не должна.

– Я здесь, потому что скучала, – говорю громче. Чтобы услышал меня. Чтобы все слышали. – Я здесь… потому что мне плохо без тебя. Но я так боялась… мне было страшно, и я… Ну почему ты просто не заставил меня послушать тебя и дал сбежать?

Всхлипываю на последнем слоге. Все плывет перед глазами, верхняя губа дергается. Чувства прорываются наружу вместе со слезами – больше не могу их сдерживать. Беззвучно плачу, стиснув зубы. Мне так холодно в этом промозглом одиночестве. Я дрожу. Закрываю глаза и выдыхаю, когда… да. Он! Контакт, разряд двести двадцать для умирающего сердца, тепло. Это Даня. Он обнимает меня и позволяет зарыться носом во влажную футболку.

– От меня пахнет, – слышу с усмешкой где-то над макушкой. Он пытается отстраниться, но я намертво впиваюсь пальцами в его форму и притягиваю обратно.

– Нет-нет-нет…

Не пахнет. Он теплый. И нужный. Такой мой. Он же мой? Моргаю много-много раз, прижимаюсь щекой к мокрой груди, слушая бешеный стук его сердца, а сама только крепче сдавливаю Даню в объятиях, чтобы не подумал смыться от меня. Не выйдет. Ему придется тащить меня за собой.

– Значит, все это правда? Учеба? Ремонт? – Для меня это не главное, но я по-прежнему не могу поверить, что он заботился обо мне, когда я и не подозревала. – Ты все это сделал для меня?

– Я ничего не делал, сделал мой отец…

– Даня! – Вскидываю голову и смотрю на него со всей любовью, на какую способна. – Значит, ты уже тогда?..

Время замедляет свой бег, если не останавливается вовсе. Он смотрит на меня не моргая. Напряжен как никогда, а потом… после он выдыхает и, прикрыв глаза, произносит проникновенным голосом:

– С самого начала.

Я встаю на носочки и тянусь, чтобы быстрее коснуться его губ, будто без них в мой организм не поступит кислород. Боюсь не достать до него и повиснуть на шее, как новогодняя игрушка на елке, но Даня оживает от моего шепота «и я тоже». Он встречает меня на полпути, и это мягкое прикосновение становится концом света на один короткий миг. Концом всего плохого, что могло быть порознь, потому что теперь мы – одно целое вместе. Вдвоем можно все то, что не сумел один. Вдвоем все страхи делятся пополам, а любви в два раза больше.

Мы вспоминаем, что нужно дышать, двигать губами, цепляться пальцами друг за друга. Признаваться в любви на самом понятном языке, перевод которого теперь ясен без словарей и подсказок. И едва-едва сдерживать стон, рвущийся из груди на волю, пока где-то на фоне среди свиста и аплодисментов раздается чей-то недовольный возглас:

– Так я не поняла: они встречаются или нет?

Эпилог

Она

Ты – все, что нужно

Спустя год

Щелчок. Еще один. И последний. Даня открывает дверь и пропускает меня вперед, но, пока я медлю, между ног проскальзывает наглый Ричи. Все ему надо первому! А мне вот так волнительно – переступать порог съемной квартиры, где нас будет только двое. Ну, двое с половиной, если считать Ричи. Я, конечно, очень люблю Тима с Лизой, с которыми мы прожили бок о бок столько времени, но иногда их бывало слишком… много, пожалуй. Да, это самое подходящее слово.

Делаю робкий шаг, второй, третий – уже увереннее. Останавливаюсь у окна, через которое в пустой зал заливается солнечный свет. С десятого этажа открывается красивый вид на заснеженные крыши – я невольно улыбаюсь, потому что мне нравится, хотя в квартире пока ничего, кроме встроенной мебели, нет. Первая сдача – так сказал хозяин. И сбросил цену, чтобы мы сами обустроили ее.

Фотографирую все подряд, чтобы выложить у себя на странице – она стала довольно популярной. Я думала, что после конкурса народ отпишется, но нет. Еще большим удивлением стало то, что многие интересуются не только моими отношениями с Даней, но и работами, которые я иногда выкладываю в профиле.

Нажимаю кнопку «Опубликовать» и поворачиваюсь к Дане.

– Я тебя люблю! – Мой голос отражается от стен, прилетает обратно с мурашками по рукам. Невольно вздрагиваю, потому что по плечам проносится дрожь. Я всего лишь проверяла акустику, но, когда он так смотрит на меня, я по-прежнему забываю, как дышать. – Мне нравится, тут кру…

Последний слог теряется в его мягком, но требовательном поцелуе. Когда он так целует, я забываю, как меня зовут.

– Ли-и-ля, – точно! – ты же хотела просто посмотреть квартиру. А если продолжишь в том же духе, нам придется задержаться.

Все еще целую его в ответ, пропуская слова мимо ушей. Прижимаюсь крепко-крепко губами, прежде чем отпустить.

– В каком таком духе? – шепчу, касаясь его лба своим, пальцами глажу короткий ежик на затылке. Приятно колючий.

У Дани новый имидж. Он как-то внезапно сменил его, после того как влился в творческую тусовку – одним обычным вечером подстригся и осветлил волосы. Непривычно. Стал смахивать на раннего Эминема, а Лиза теперь зовет